Роковой рейс
Шрифт:
О разгоне КГБ и расформировании их отдела Гавриил Прокопьевич Дубосеков услышал по радио, когда был в командировке во Владивостоке. Это случилось так неожиданно и необъяснимо, что он не знал, что делать — возвращаться ли в Москву или продолжать выполнять задание, связанное с выяснением истинных намерений японского бизнесмена Ядзуки, работавшего, по сведениям наших контрразведчиков, на американскую военную разведку.
Дубосеков пытался дозвониться до своих начальников, но их телефоны — служебные и домашние — молчали.
Гавриил
Сведения коллег Дубосекова оказались верны: Ядзуки действительно работал на американскую военную разведку и прибыл во Владивосток не только по коммерческим делам, а и для контакта с сотрудником ФБР капитаном Билли Скоттом, тоже прикрывавшимся тогой коммерсанта.
Оба — и японский, и американский разведчики — охотно встречались с русским торговцем пушниной. Дубосеков уже потирал от удовольствия руки — капитан ФБР легко шел в расставленные им сети… Теперь все было ни к чему. Он так озлился на своих начальников, на правительство, что готов был в открытую выступить против них. Но… руки у майора КГБ, считай уже отставного, для этой цели были слишком коротки.
И Дубосеков запил. Как дал согласие работать на американскую экономическую разведку, он до сих пор взять в толк не мог. Да особенно старался об этом и не думать: его информация зарубежным бизнесменам по сравнению с той, что продают им вышестоящие чиновники, детские шалости: он — экономический шпион, а не военный… И доллары, что текут на его счет в Токийский банк, не такие уж большие. Правда, в любой момент он может махнуть за бугор. Надо только не прозевать момент. С «Русланом» он влип по-глупому, но крепко…
Ядзуки явился в самый острый, прямо-таки кульминационный момент борьбы между Лебединским и Хорьковым. Будто был отлично осведомлен об их тайных интригах. Без особой дипломатии предложил сделку начальнику службы безопасности: «Мы, как и твой хозяин, крайне заинтересованы, чтобы ваш конкурент оказался на мели. Если вам удастся задержать вылет „Руслана“ в Китай хотя бы на сутки, плачу сто тысяч долларов».
И Гавриил Прокопьевич клюнул…
В приемной Дубосекова ожидал Георгий Михайлов, сержант милиции, подрабатывающий у него в охране по контракту. Гавриил Прокопьевич ценил парня — смышленый, послушный и хорошо подготовлен физически. Ко всему, сержант постоянно информировал шефа о новостях в городской милиции, за что начальник службы безопасности ежемесячно выписывал ему премиальные. А неделю назад Георгий обратился к Гавриилу Проко-пьевичу с просьбой взять его в охрану на постоянную работу.
— Мне даже с девушкой некогда встречаться, — объяснил он причину.
Дубосеков знал, что Георгий встречается с Ларисой, и одобрил его выбор. Но убирать из милиции ценного информатора в его планы не входило.
— Подожди немного. Сейчас
И вот он снова пришел. Наверное, допекли в милиции — там действительно ни днем ни ночью не дают покоя.
Гавриил Прокопьевич протянул сержанту руку.
— Заходи. — И едва закрылась за ними дверь, спросил без прежней дружелюбности: — С чем пожаловал?
— Вчера ночью я обнаружил слежку, — без предисловий приступил сержант милиции к докладу. — То ли за мной, то ли за Ларисой. — И он подробно рассказал о «случайном» прохожем.
— Интересная ситуация. — Дубосеков достал сигарету, прикурил. В задумчивости пустил колечки дыма. — А когда возвращался от Ларисы, филёр не преследовал тебя?
— Нет. Я даже вернулся от общежития, прошёл метров триста, но никого не обнаружил.
— Понятно. Молодец, что предупредил. Разберёмся. — И, проводив Георгия, позвонил в поликлинику.
— Здравствуйте, Лариса Васильевна. Давненько вас не видел и не навещал. И за это меня бог наказал — занедужил что-то. Примете?
— Вас, Гавриил Прокопьевич, я всегда готова принять без очереди, — узнала Лариса его голос. — Кстати, я сама собиралась сегодня к вам зайти, поговорить об одном деле.
— Вот и поговорим. Я буду у вас в двенадцать…
Без пяти двенадцать Лариса объявила больным, что у нее обеденный перерыв, и, послав медсестру в магазин за кофе, встретила начальника службы безопасности тёплой улыбкой.
— Раздевайтесь, больной, посмотрим и послушаем, где и что у вас болит.
— Совсем? — пошутил Гавриил Прокопьевич.
— Ну если вам так хочется, — не осталась в долгу Лариса. — Боюсь, ритм сердца при этом исказит истинную картину вашего состояния.
— А вашего?
— И моего. Так что разденьтесь лучше до пояса. А я пока спрошу вас кое о чем. — Лариса полистала медицинскую книжку пациента, сделала какую-то запись. — Скажите, Гавриил Прокопьевич, вы знаете, где сейчас Геннадий?
— Понятия не имею, — твердо ответил Дубосеков. — Мы, как ты просила, помогли ему скрыться от так называемых органов правосудия. А куда он подался… — Гавриил Прокопьевич развел руками. Он сбросил пиджак, рубашку, майку и сел на стул рядом.
— Но я просила вступиться за него, а не увозить, — неуверенно возразила Лариса.
— Мы и хотели это сделать. А когда поняли, что Геннадию от тюрьмы не уйти, предложили другой вариант. И, насколько мне известно, он согласился.
— Но он не виноват, это мне сказал следователь. — Лариса нервно мяла в руках резиновую манжету аппарата для измерения артериального давления.
— Тебя снова вызывал следователь?
— Нет, он приходил сюда два дня назад.
— И что он еще сказал тебе?
— Ничего. Снова расспрашивал о Геннадии, об алмазе, который он мне прислал.
— А откуда следователь узнал о нём?
Лариса пожала плечами.
— Ума не приложу. Только я да Жанна знали.