Роковой мужчина
Шрифт:
Какой же она была дурой! Хотя Харпер поехал с ней, он не следил за домом, а ждал возможного появления Чарльза Трэси.
Но кто же тогда настоящий мститель?
Розамунда ощутила дрожь в коленях. Усилием воли она выпрямилась и глубоко вдохнула. Мститель должен быть где-то рядом.
— Ты побледнела, — заметила Кэлли. — Я шокировала тебя?
«Шокировала — не то слово», — подумала Розамунда. Ее сердце сжималось от едва сдерживаемого ужаса. «Не впадай в панику, — приказала она себе. — Заставь Кэлли играть дальше, пока не придумаешь,
Харпер! Нужно предупредить Харпера.
Она заговорила и удивилась, что еще способна мыслить логически.
— Ты была мальчишкой, которого Ричард видел в комнате Люси Райдер?
— Да.
— Что заставило тебя сделать это? Тот человек… он имеет власть над тобой? Он принудил тебя?
В глазах Кэлли вспыхнул гнев.
— Никто не может заставить меня сделать то, чего я не хочу. Ты такая посредственная, тебе никогда такого не понять. Я убила Люси Райдер, чтобы испытать острые ощущения.
Розамунда тяжело сглотнула.
— Но этот человек… этот человек убивает не ради острых ощущений. Он хотел наказать Ричарда, ведь так?
Глаза Кэлли сузились.
— Ты опять называешь его Ричардом? Вижу, и на тебя он произвел впечатление. Но ты лишь наполовину права насчет Фрэнка. Да, он хотел наказать Мэйтленда, но не только. Власть над жизнью и смертью других людей приближает человека к бессмертию. Фрэнк это понимает.
Под влиянием внезапного озарения Розамунда вскричала:
— Это ты убила своего мужа!
Кэлли удовлетворенно кивнула.
— Он был первым. Не смотри на меня так испуганно. Я напоила его и задушила подушкой. Он не страдал.
Смятение, испытанное Розамундой, не было бы таким всепоглощающим, если бы сумасшествие, поразившее Кэлли, отражалось на ее внешности и поведении. Но она разговаривала с ней таким тоном, словно обсуждала модные новинки или последние сплетни.
Когда Кэлли встала и взялась за муфту, Розамунда сбивчиво заговорила:
— Кэлли, я не узнаю тебя. Что этот человек сделал с тобой?
Кэлли усмехнулась.
— Тебе никогда не понять. Всю свою жизнь ты жила по правилам. Мы же словно ходим по лезвию бритвы. Мы не боимся все поставить на карту, жизнь и смерть не имеют для нас значения. Встретившись с ним, я сразу разглядела в нем родственную душу. Я рассказала ему, как убила мужа, и он аплодировал мне. В ответ он поведал, как лишил жизни жену, и я пришла в восторг. Я поняла, что встретила свою вторую половину.
— Ты убила Дигби и Уорсли!
— Нет, Фрэнк. Я убила мальчишку.
— Но что тебе сделал невинный мальчик?
— Ничего. Просто подвернулся под руку, и я перерезала ему горло. Мне ничего другого не оставалось, потому что он видел нас.
Розамунда вздрогнула — маленький, словно игрушечный пистолет уже не прятался в муфте, а был нацелен прямо ей в сердце. Она вспомнила слова Харпера об «изящной вещице, которую дамочка может запросто запрятать в ридикюле».
«Почему, — повторяла про себя Розамунда, —
Кэлли сказала:
— Фрэнк, должно быть, удивляется, что задержало меня. Но я должна была просветить тебя относительно некоторых моментов, и теперь, когда я это сделала, пора покончить с тобой.
— Как ты можешь? — с отчаянием воскликнула Розамунда. — Мы же выросли вместе, словно сестры.
— Сестры! — с сарказмом передразнила ее Кэлли. — Я была всего лишь бедной родственницей, а ты — светом в окошке для своего отца. Да ты знаешь, что говорил мне мой отец? Что я должна всегда проявлять должное уважение и благодарность, или его уволят, и мы закончим свои дни в приюте для бедняков. Так что мне приходилось улыбаться и притворяться, что я любила тебя. На самом же деле я презирала тебя и наконец могу признаться в этом.
В этот момент Кэлли уже не представляла собой завораживающее зрелище. Дикая злоба исказила ее черты до неузнаваемости. Что до Розамунды, то на ее лице, должно быть, отразились боль и шок. «Позже, — яростно приказала она себе, — жалеть себя будешь позже. Подумай о том, как предупредить Харпера. И куда, в конце концов, запропастился сторож?»
Ее глаза шарили по комнате в поисках возможности побега или орудия защиты. В пределах досягаемости стоял графин с хересом, а до двери было всего два шага, но прежде чем она успеет их сделать, Кэлли убьет ее.
Когда Кэлли взвела курок, Розамунда отшатнулась.
— Если я умру, я хочу знать почему.
Рука Кэлли замерла.
— Потому что ты сказала, что докажешь невиновность Мэйтленда. Я знала, что ты не отступишься, и как права я оказалась! Ты начала с Ньюгейта, но не собиралась останавливаться. Даже ребенком ты была непреклонна, приняв решение. Я должна была тебя остановить. Однажды тебе удалось провести меня, но не в этот раз.
— Мне? Удалось провести тебя?
— Разве ты еще не догадалась? — с укоризной покачала головой Кэлли. — На балу в твою честь я приняла за тебя Пруденс Драйден. Это я стреляла из-за беседки.
Розамунда уже не обращала внимания на новые признания обезумевшей женщины, которую еще недавно считала подругой. Она сосредоточилась на том, чтобы незаметно приблизиться к столику с графином.
— Тебе это не сойдет с рук, — заявила она. — Тетя Фрэн знает, что я поехала сюда, чтобы встретиться с тобой. Чарльз знает, Харпер знает, и… и сторож тоже должен знать.
На губах Кэлли заиграла дьявольская усмешка.
— Фентон? О, да, но он подтвердит мою версию произошедшего. Я сказала ему, что не дождалась тебя, и он видел, как я уходила. После этого Фрэнк оглушил его и запер в угольном погребе, а я вернулась, и вот я здесь. Полиция решит, что в дом проникли воры и убили тебя, когда ты их застигла. Никто не видел ни меня, ни Фрэнка. Ты оказала мне любезность, выбрав дом в стороне от большой дороги, без докучливых соседей. Я же предупреждала тебя, разве нет?