Роковой бал
Шрифт:
– Это у нас семейное, – парировала она. Но когда женщина встретилась глазами с Джейн, взгляд ее был печален.
– Ну конечно, – проговорил он тоном, рассчитанным на то, что Сьюзен заметит его досаду, после чего с поклоном последовал в зал за угощениями.
Леди Гудридж наблюдала за братом с явной гордостью.
– С ним нужно быть твердой, иначе он сядет на голову. Казалось, она ждала ответа, и Джейн пробормотала:
– Да, миледи.
– Как я понимаю, вы находитесь здесь, чтобы
Теперь Джейн вспомнила другую особенность леди Гудридж – она была очень прямым человеком, как и сама Джейн когда-то.
– Адорна. Да, это моя племянница.
– Разумеется. Дочь Мелбы. Примите мои соболезнования. Надеюсь, вы исполните пожелание сестры.
Это был упрек, но Джейн поборола чувство вины. После смерти сестры ей было так тоскливо, что она стала бесплатной домохозяйкой у Элизера и заменила Адорне мать. Но чувство одиночества никогда не покидало ее.
Леди Гудридж, как всегда проницательная, заметила:
– Но как жестоко с моей стороны напоминать вам эти горькие времена. – Сняв монокль, она оглядела зал. Хозяйка вечера обладала особой властью: толпа расступилась, и они увидели Адорну. Леди Гудридж рассмотрела ее с ног до головы. – Очень похожа на Мелбу.
– Да, она так же прекрасна.
– Кроме характера, которого мать была лишена, – она перевела взгляд на Джейн. – Но который присутствует в вас.
Джейн в точности не знала, что она имеет в виду, но скромно ответила:
– Благодарю вас, миледи.
– Мисс Хиггенботем, да не топчитесь вы, присядьте. Джейн села.
– Насколько мне известно, ее отец торговец, – заметила леди Гудридж.
Сложив руки на коленях, Джейн сказала:
– Отец Адорны?
– Да.
– Несчастный ребенок, – произнесла леди Гудридж. – Однако благородное происхождение матери вместе с ее внешностью, состоянием и манерами обеспечат ей хорошую партию. Как вам удалось вырастить девочку с такими прекрасными манерами?
– Она знает, что красива. Она, кажется, не понимает, что не всем так повезло.
– Гм, – леди Гудридж снова изучающе посмотрела на Адорну. На этот раз девушка почувствовала устремленный на нее взгляд, ее глаза расширились, когда она заметила, с кем беседует Джейн. Затем на ее лице засияла очаровательная улыбка.
Застигнутая врасплох этим проявлением совершенной красоты, леди Гудридж отвела глаза в сторону.
–Я не завидую вам. Вы сопровождаете ее во время ее первого сезона, а это, должно быть, трудно. Такое повышенное внимание со стороны сильного пола может привести к несчастью.
–Это пугает. – Особенно учитывая последнюю попытку похищения. – Но она – милая девушка, которая любит и уважает меня. Она прислушивается к моим советам.
– Насчет
Гордость Джейн была уязвлена, и она сердито посмотрела собеседнице прямо в глаза:
– Насчет хороших манер.
Тонкая улыбка преобразила строгие черты леди Гудридж.
– Вы повзрослели, Джейн Хиггенботем. Джейн поняла, что та испытывала ее. Но зачем? Женщина пристально посмотрела на Джейн.
– Когда мой брат вернулся с Полуострова, он почти полностью оставил свет. Как глупо ехать громить Наполеона, когда ты еще не обзавелся наследником! И я ему сказала, уверяю вас, я так и сказала ему: «Фигги», – леди Гудридж похлопала Джейн по руке. – Я все еще зову его Фигги.
С неожиданным для себя хладнокровием Джейн заметила:
– Не думаю, чтобы это нравилось ему.
– Нет. Но когда он строит из себя надменного маркиза, я нахожу это средство довольно эффективным, чтобы вернуть его с небес на грешную землю. Так вот, я сказала: «Фигги, тебе тридцать четыре года, ты аристократ, еще холост и, что самое важное – ты очень богат. Тебе нужна жена».
Джейн подавила улыбку при мысли о реакции Блэкберна.
– Он согласился?
– Он никогда со мной не соглашается, – леди Гудридж улыбнулась, и в слое пудры на ее лице появились трещинки. – Я старше его на целых десять лет. Можете мне поверить, после сегодняшнего вечера он поймет, что я всегда права. Мисс Хиггенботем, после бала статуя была под моим присмотром. Я очень внимательно осмотрела ее.
Джейн покраснела.
– Статуя произвела на меня неизгладимое впечатление. Мне интересно, над чем вы работаете сейчас.
Этот вопрос абсолютно не удивил Джейн.
– Я делаю наброски.
– Уверена, они очень талантливы. Но как обстоит дело со скульптурой?
При этих словах Джейн почувствовала опустошенность.
– Я больше не работаю с глиной.
– Этого-то я и опасалась. Загублен большой талант, и все из-за больного самолюбия моего брата. Конечно, учитывая его сегодняшнюю мрачность, я бы предпочла, чтобы он оставался таким же несносным мальчишкой, как раньше.
– Мне кажется, он достаточно невыносим и сегодня.
– Гм, – глаза леди Гудридж странно сузились и остановились на Джейн. – Повзрослев, Рэнсом приобрел привычку делать вещи, которые считает правильными, не заботясь о том, что кому-то это может причинить боль. Его безрассудная пылкость во время вашего неблагоразумного визита к нему похоронила вашу репутацию. Осмелюсь даже сказать, что он попытается загладить оскорбление, которое нанес вам.
Джейн поерзала на стуле. Ей было не по себе.
– Им руководила не страсть, миледи, а жажда мести.