Роковое совпадение

Пиколт Джоди Линн

— Обвинение от меня не отстанет. Вы, наверное, понятия не имеете, где мне их найти?

— Они, разумеется, вернулись к своим паствам.

— У вас остались какие-нибудь записи? Адрес, куда отправлять корреспонденцию?

Мира хмурится, и у нее на лбу залегает паутина морщин.

— Уверена, где-то должен быть адрес. Ничего в этой церкви не происходит без моего участия. — Она направляется к гроссбухам и журналам, сложенным под письменным столом. Пролистав страницы книги в кожаном переплете, она находит необходимую запись и хлопает по

странице ладонью. — Вот он. Отец Брендан О’Тул из церкви Святого Дионисия, что в Харидже, штат Массачусетс, и отец Артур Гвинн должны отбыть сегодня вечером в Портлендский диоцез. — Мира почесала карандашом голову. — Наверное, и второй священник из Хариджа, но это не может объяснить сладость персикового шнапса.

— Вероятно, он переехал еще ребенком, — предположил Патрик. — Что такое Портлендский диатез?

— Диоцез. Это руководство епархии неподалеку, в Мэне, разумеется. — Она поднимает на Патрика глаза. — Именно оттуда к нам назначают священников.

В полночь, на кладбище, у разрытой могилы… Патрик предпочел бы быть где угодно, только не здесь. Но он стоял между двух истекающих п'oтом мужчин, которые вырыли гроб из земли и поставили его на краю последнего приюта отца Шишинского — словно алтарь в лунном свете. Он обещал стать Ниниными глазами и ногами. И если необходимо — даже ее руками.

Они все одеты в защитные костюмы — Патрик и Ивэн Чао, Каррингтон и Квентин Браун, Фрэнки Мартин и судмедэксперт Верн Поттер. В черном круге, за гранью света от их фонариков, ухает сова.

Верн дергается:

— Господи, святой Иисусе! Я каждую минуту только и жду, что сейчас из могил восстанут мертвецы. Неужели нельзя было провести эксгумацию днем?

— Днем я с любым зомби справился бы одной левой, — бормочет Ивэн Чао. — Давайте поскорее с этим закончим, Верн.

— Ладно, по рукам.

Медэксперт берет лом и вскрывает гроб отца Шишинского. От омерзительной вони Патрик едва не блюет. Фишер Каррингтон отворачивается и прижимает к лицу платок. Квентин отходит, его мутит.

Священник совершенно не изменился. Половины лица как не было, так и нет. Руки лежат вдоль тела. Его серая морщинистая кожа еще не разложилась.

— Откройте пошире, — бормочет Верн, опускает челюсть и вырывает клещами для удаления зубов коренной зуб священника.

— Вырвите мне еще зубы мудрости и волосы, — просит Фрэнки.

Ивэн кивает Патрику, отзывая его в сторону.

— Ты можешь в это поверить? — спрашивает он.

— Нет.

— Может, и поделом этому ублюдку.

Патрик на секунду замирает, а потом вспоминает: откуда бы Ивэн узнал то, что известно Патрику, — что отец Шишинский невиновен?

— Возможно, — выдавливает он из себя.

Через несколько минут Верн протягивает Фрэнки банку и конверт. Квентин поспешно уходит с ДНК-экспертом, Фишер спешит за ними. Судмедэксперт закрывает гроб.

— Можете опускать, — говорит он гробовщикам и поворачивается к Патрику. — Идете?

— Через секунду.

Патрик

смотрит вслед Верну, потом оборачивается к могиле, где двое здоровяков уже опустили гроб и начинают засыпать его землей. Он ждет, пока они закончат, потому что чувствует: кто-то должен это сделать.

К тому времени как Патрик приезжает в окружной суд Биддефорда, он уже задается вопросом: а существовал ли вообще отец Артур Гвинн?

С кладбища, где проводилась эксгумация, он отправился в католическую епархию Портленда, где ему сказали, что у них по документам в Биддефорд ездил только отец О’Тул. Если отец Гвинн тоже приезжал в церковь, то, скорее всего, по личному приглашению приходского священника. Именно это Патрику и необходимо было выяснить.

Нотариус, занимающийся вопросами наследства, отдает ему копию завещания священника — его огласили месяц назад, когда оно было отослано в суд. Документ прост, как дважды два: отец Шишинский пятьдесят процентов своего имущества оставляет матери, а остальное — своему духовнику Артуру Гвинну из Белль-Шасс, штат Луизиана.

Зубная эмаль — самый крепкий материал в человеческом теле, поэтому ее трудно расколоть. С этой целью Фрэнки опускает вырванный зуб в жидкий азот минут на пять, потому что в замороженном состоянии он скорее раскрошится.

— Слушай, Квентин, — улыбается она прокурору, который нетерпеливо ждет результата, — а ты доллар сможешь сломать?

Он шарит по карманам, потом качает головой:

— Прости, доллара нет.

— Нет проблем. — Она достает монету из своего кошелька, опускает ее в жидкий азот, достает, швыряет на стол и смеется. — А я могу.

Он вздыхает:

— Так вот почему всегда так долго приходится ждать результаты из лаборатории штата!

— Эй, а я разрешала тебе стоять над душой?

Фрэнки достает зуб из ванночки и кладет в стерильную ступку. Она пытается растереть его пестиком, надавливая все сильнее и сильнее, но зуб не поддается.

— Ступка с пестиком? — спрашивает Квентин.

— Раньше мы пользовались пилой, как и судмедэксперты, но каждый раз приходилось менять полотно. К тому же края распила слишком нагреваются и изменяют структуру ДНК. — Она смотрит на него поверх защитных очков. — Ты же не хочешь, чтобы я напортачила с результатами, верно? — Очередной удар, но зуб остается целехоньким. — Боже мой! — Фрэнки достает из жидкого азота второй зуб. — Идем со мной. Хочу положить этому конец.

Она кладет зуб в два полиэтиленовых пакета и направляется к лестнице, ведущей в подвал, в гараж лаборатории.

— Отойди, — велит Фрэнки.

Она опускается на корточки, кладет пакет на пол и достает из кармана рабочего халата молоток. На четвертом ударе зуб трескается, его мелкие кусочки остаются в пакете.

— И что теперь? — спрашивает Квентин.

Пульпа немного коричневатая, хрупкая, но явно различима.

— А теперь жди, — отвечает она.