Роковое счастье
Шрифт:
Да, она, первая красавица деревни, была влюблена в бедняка Ефимку Асташова, но коварная судьба уготовала ей особый «сюрприз»: её отдали за старого мельника, одного из самых богатых хозяев в округе. И всё бы ничего, Олеся лишь несколько дней и пробыла замужем, да и мельник в те дни относился к ней более чем душевно – с безысходной тоской да со слезами смирения жить всё же можно было. Вот только со странностями оказался её старый муж. Да ещё с какими! Вскоре после женитьбы он вдруг пропал невесть куда, а потом вышло, что вроде как и в живых его уже нет – нашли лишь останки.
Тогда возле Берёзовки, в проклятом
Олеся тогда не особо убивалась из-за страшной участи супруга и с подсказа матери быстро смекнула, какая ей выгода со всего этого сулит. Она с трепетным волнением уже начала представлять себя в ипостаси самой богатой в округе юной вдовы. А тут и молодой паныч Зибор подкатился, наобещал ей всего с короб вплоть до женитьбы, да и подбил в смерти мельника обвинить Ефимку Асташова, её возлюбленного.
Вышла перед этим у паныча стычка с Ефимкой, в результате которой случайно погибла юная паненка Гражина. Это уж потом выяснилось, что паныч снасильничать пытался Гражинку, а Ефимка вступился. Но тогда мерзавец так всё вывернул, что именно Ефимку винили в смерти паненки. Ну а раз паненку загубил, то уж мельника и подавно мог порешить из-за девки. Паныч уверял Олесю, что, скорее всего, так оно и было.
Недолго колебалась Олеся, оболгала бедняка-возлюбленного! Важной пани за Зибором вознамерилась стать! И всё у неё тогда шло гладко! Подкупленные панычем полицейские охотно приняли её версию. Мало того, так и некоторые другие таинственные преступления начали приписывать Ефимке.
Да, всё шло как по маслу, и Олеся втайне уже мечтала в большом городе с панычем жить, но…
«Господи! Как я могла такое сотворить?!» – ужаснулась она и, тяжко вздохнув, невесело огляделась. Возвращение из мрачных воспоминаний в полную безнадёгу настоящего не прибавило ей бодрости.
Девица уныло посмотрела на свой товар: яйца в кошёлке да связанные бечёвкой взъерошенные куры, которые, устав вырываться и сбившись в кучку, лишь тревожно вертели головами. На их куриное счастье, они были всем без надобности, а для самой Олеси так и вовсе выходили срамной обузой. Стыдилась красавица сидеть тут на людях да, краснея с непривычки, уговаривать, чтоб кто-нибудь купил её тощих куриц.
На выручку ей снова пришла память и, вырвав сознание из базарной срамности, опять бросила мысли Олеси в омут событий месячной давности. Но и тут не повезло! Из огня да в полымя получилось! Память унесла Олесю в самое чёрное время недавних происшествий…
Горе ударило Олесю неожиданно: коварная нечисть в Волчьем мху жестоко расправилась с её батькой. Так совпало, что это случилось именно в то время, когда перед судом по неизвестной причине Ефимку отпустили на день домой. Но не домой, а к ней, к зазнобе своей спешил парубок! Объяснить хотел, что не виноват он ни в чём! Всё надеялся, что его возлюбленная просто ошибается. Вот только возлюбленная его в доме мельника уже с панычем Зибором тогда миловалась, на порог Ефимку не пустила. Грубо выставила хлопца, причинив обиду крепкую.
Вспоминая те мгновения, Олеся в горечи раскаяния закрывала лицо руками. Она жалела о содеянном, и ей было нестерпимо стыдно – стыдно за ложь, за коварство и…
А тогда ушёл униженный хлопец, и вскоре чёрная весть о гибели батьки вырвала Олесю из объятий паныча. Ну как тут не поверить в причастность Ефимки и к этому злодейству?!
И снова Зибор убедил Олесю оговорить Ефимку и в этом преступлении, мол, ему теперь без разницы: семь бед – один ответ. Да вот только «ответ» этот уже и без того на виселицу тянул!
И снова Олеся лжесвидетельствовала, опять оговаривала Ефимку! Твердила, что в день гибели батьки она случайно заметила, как Ефимка у реки смывал кровь с себя и рычал словно зверь. И так складно врала, что порой даже сама начинала верить в слова свои. Конечно, ей и тогда было стыдно, временами и вовсе сквозь землю готова была провалиться. А уж совесть как роптала! Вот только у кого совесть чиста, у того судьба трудна! И Олеся, плюнув на совесть, решительно шла к цели отнюдь не праведным путём. Да, она тогда думала только о себе! А такой грех, как клевета – невелика поруха для неё, переживёт. И пережила бы! Но совершенно неожиданно всё рухнуло во время суда…
Когда все готовы были услышать страшный для Ефимки приговор, в суде неожиданно появился проверяющий чин из Петербурга, да ещё с какими-то бумагами по делу Ефимки. И всё пошло не так! Подкупленные Зибором судебные чиновники тряслись от страху. А дальше – хуже. Из бумаг, предоставленных петербуржским чином, и вовсе выяснилось, что паныч Зибор был отъявленным аферистом и казнокрадом. А тут и паненка Гражина, к всеобщему изумлению, оказалась жива и тоже появилась в суде. Она и рассказала о подлости паныча – его арестовали прямо в зале суда. Ефимку же вместо препровождения на виселицу отпустили на все четыре стороны.
Это был крах всех надежд Олеси! Она думала, что горше быть уже не может! Красавица-иуда и представить себе не могла, что это были пока лишь цветочки. А впереди её ждали завязь и ягодки – завязь жизни выйдет самая настоящая, а ягодки будут горче полыни горькой… Но только испробует красавица их не по порядку: сначала от ягодок её повергнет в шок, а потом уж завязь заставит слезами умываться.
Сперва на ягодное угощение оказалось, что бывший муж Олеси, старый мельник, был не кем-нибудь, а самым что ни на есть настоящим волколаком. И не умер он поначалу, а почему-то прятался в проклятом урочище. В Волчьем мху он и встретил всех по дороге из суда. Перепуганным людям сразу стало ясно, что в первую очередь жаждал волколак свидеться со своею юной красавицей женой и ведь наверняка не для любовных объятий…
Кто-то погиб тогда, а Олесю и остальных спасли Ефимка и пришлый цыган-знахарь. Вдвоём они исхитрились одолеть оборотня. Цыган, однако, жизнью заплатил за такой исход.
От воспоминаний о тех событиях у Олеси сейчас волосы дыбились на голове. Другой бы и пальцем не пошевелил, чтоб спасти такую, как она, а Ефимка не посмотрел, что предала, жизнью рискнул ради…
«Нет, – оборвала мысль Олеся. – Там и другие были. Он и их спасал. Да и вообще…»
В который уж раз девушка снова вздохнула и, не сопротивляясь мрачным думам, снова поплыла по мутному течению воспоминаний…