Роковое дело
Шрифт:
Ник повесил их пальто в прихожей в шкаф, потом подошел сзади и помассировал Сэм плечи.
– Что тебе нужно, так это поспать.
– Но…
– Никаких «но».
И потащил ее вверх по лестнице в спальню.
Сэм так хотелось найти в себе силы сопротивляться, пока он раздевал ее и засовывал под одеяла.
– А ты? – спросила она, подавляя зевок.
– Схожу в душ. Буду через минуту.
– Угу, - сказала Сэм, закрыв горевшие глаза.
И пока ждала Ника, прокручивала в уме все, что случилось за этот долгий вечер, проигрывая каждую сцену преступления, стараясь
Сэм встала и пошла в ванную комнату, наполненную паром. Открыв душевую кабинку, обнаружила Ника, прислонившегося в стене, потерявшегося в мыслях. Тихо встала позади него и обняла за талию.
Он вздрогнул, потом расслабился в ее объятиях.
– Тебе полагается спать.
– Не могу без тебя заснуть. Ты меня испортил. – И проложила дорожку поцелуев на теплой спине. – Пойдем.
Ник выключил воду.
Сэм взяла полотенце и вытерла их обоих. Взяв за руку, отвела Ника в постель. И там, обняв, наконец, смогла заснуть.
***
На следующее утро, впервые в жизни входя в Вашингтонский кафедральный собор, Сэм взирала на парящие шпили, как охваченная благоговением провинциальная туристка.
И размышляла, не потеряет ли она звание крутого копа, если станет глазеть, как сумасшедшая фанатка, на президента и его милую жену. За годы работы и жизни в столице Сэм случалось видеть мельком разных президентов, но вот так близко – стоит протянуть руку и дотронуться – никогда. Не то чтобы она намеревалась это проделать. Не говоря уже о службах безопасности, которым это могло не понравиться.
Однако в то время как президент Нельсон с женой Глорией подошли к Нику выразить соболезнования, Сэм могла только стоять с ним рядом и напоминать себе дышать, пока он пожимал им руки.
– Мы очень сожалеем о вашей потере, – сказала Глория.
– Спасибо, миссис Нельсон. Джона бы поразило такое столпотворение. – Он показал на ряды бывших президентов, членов Конгресса, бывших и настоящих, членов Верховного суда, председателя Объединенного комитета начальников штабов, госсекретаря, министра национальной безопасности и труда среди прочих.
– Это детектив-сержант Сэм Холланд из Городской полиции.
На Сэм напал столбняк, пока ее не осенило, что, вообще-то, полагалось протянуть руку. Президенту. Соединенных Штатов. И первой леди. О господи.
– Такая честь - познакомиться с вами, – сказала Сэм.
– Мы видели вас в новостях, – сообщил президент.
Сэм хотелось застонать, однако она с трудом изобразила улыбку.
– Это был исключительный месяц.
– Согласна, – тихо засмеялась Глория.
Поскольку обоим мужчинам предстояло сказать речь, то им отвели стулья в переднем ряду рядом с семьей О’Конноров. Пока Ник ходил поздороваться с ними, Сэм разглядывала толпу, но ни Патрицию, ни Томаса не увидела. Позади О’Конноров расположились члены команды Джона и близкие друзья, которых ей перечислил Ник, когда вернулся и сел рядом.
Сэм всмотрелась в него и увидела, что он бледен и не отрывает взгляда от гроба из красного дерева у подножия
Он слабо улыбнулся, лишь глаза выразили признательность за поддержку.
Вскоре началась месса, и Сэм с удивлением обнаружила, что Ник явно провел много времени в своей жизни в церкви. Поскольку сама она росла, не соблюдая формальных церковных обрядов, это открытие отчасти потрясало.
Сестра и брат Джона читали выдержки из Библии, племянник и племянница зажгли свечи. Когда они оба ласково погладили гроб дяди, возвращаясь на свои места, глаза Сэм защипало, и судя по тому, как завозились зрители, доставая носовые платки, она была не одна такая.
Президент говорил о своей давней дружбе с семьей О’Конноров, что видел, как рос Джон, об испытанной гордости за молодого человека, когда тот приносил присягу, став сенатором. Сойдя с кафедры, президент подошел к плачущим родителям Джона и обнял их.
Распорядитель тронул за плечо Ника. Сжав напоследок руку Сэм, он встал и проследовал к кафедре.
Безотрывно глядя на Ника, пока тот шел к микрофону, Сэм испытывала переполнявшие душу любовь, участие и беспорядочную путаницу других чувств. Мысленно она делилась с ним всей своей силой.
– От имени семьи О’Коннор хочу поблагодарить вас за то, что пришли сюда сегодня, за искреннюю и сильную поддержку в эти трудные дни. Сенатор и миссис О’Коннор также желают выразить любовь и признательность людям из дружественных стран, которые преодолели тысячи километров и простояли в молчании несколько часов, чтобы отдать дань уважения Джону. Он гордился Старым доминионом (прозвище штата Вирджиния – Прим.пер.), и те пять лет, которые представлял его жителей в Сенате, были самым плодотворным, требующим напряжения сил и приносящим удовлетворение периодом его жизни.
Ник красноречиво поведал о скромных начинаниях в однокомнатной квартире в Лоуэлле, штат Массачусетс, о встрече в Гарварде с сыном сенатора, о первом уик-энде в Вашингтоне у О’Конноров и как повлияла эта семья на его жизнь.
Сэм заметила, что супруги О’Конноры вытирают украдкой слезы. Позади них Кристина Биллинг, заместитель Ника и женщина, страдающая от безответной любви к Джону, склонила голову на плечо директора по связям.
Под конец голос Ника сорвался, он опустил взгляд, чтобы собрать себя в кулак.
– Я горжусь, – продолжил он более тихим голосом, – что мне довелось возглавлять предвыборный штаб Джона, а еще больше, что он был моим лучшим другом. И станет делом моей чести обеспечить, чтобы его наследство, касающееся других людей, продолжало жить и дальше.
Как и президент, Ник задержался по пути к своему месту, чтобы обнять Грэхема и Лейн.
Сэм взяла Ника за руку и прижала его голову к своему плечу. И в этот момент ей было наплевать, что кто-то может наблюдать за ними и позже распустить сплетни. Сейчас ее занимал только Ник.