Роковое дело

Форс Мари

– На здоровье, детектив, - чуть зарумянившись, ответила Селия. Даже самые стойкие женщины краснели, поддавшись необъятному очарованию Фредди.

Выйдя из дома, Сэм помедлила, прежде чем сесть в машину.

– Я, э, хочу сказать тебе спасибо за все.

Фредди в замешательстве свел брови, таращась на нее поверх капота.

– За что? За то, что спасли меня от голодной смерти?

– Нет. – Сэм пыталась подобрать слова. – За то, что ведешь себя с отцом, словно он все еще нормальный человек.

– Так он такой и есть. – Фредди пребывал в состоянии

невинного замешательства. – С чего бы мне обращаться с ним по-другому?

– Ты бы удивился, как порой люди ведут себя с ним. – Они сели в машину. – То, что я сейчас скажу, повторять больше не буду. И если услышу, что ты это повторяешь, буду все отрицать. Понял?

– Ничего себе, уже невтерпеж услышать. Жду, затаив дыхание.

– Если убрать твой сарказм и сильные недостатки в области диеты, ты особенный парень, Фредди Круз. Таких хороших парней один на миллион. – Сэм глянула в сторону напарника: он уставился на нее с открытым ртом. – А теперь мы далеко задвинем эту ерунду, и что ты скажешь, если мы возвратимся к теме, кто убил сенатора? – Когда Фредди затруднился ответить, Сэм не выдержала: – Ради бога, что ты застыл, словно я тебя шарахнула электрошокером?

– Еще бы, - пробормотал он. – Еще бы.

Поскольку Фредди ничего не сказал про то, что она упомянула имя божье всуе, Сэм поняла, что действительно потрясла его комплиментом. Что ж, удовлетворительное начало дня, обещавшего стать дерьмовым.

***

Натали Джордан они нашли одну дома в Белл-Хейвен, дорогом районе роскошных домов в колониальном стиле в городе Александрия. Красный кирпич, белые колонны, и все это окружено черной кованной оградой. От дома несло запахом «старых денег» и вирджинской аристократией.

– Отличное стойло, – сказал Фредди, окидывая взглядом ухоженные окрестности.

– Похоже, Натали в конце концов обрела сладкого папочку, – заметила Сэм, звоня в дверь. Внутри раздался звон колокольчиков.

Дверь открыла сама Натали, одетая в шелковую блузу цвета лосося, белые шерстяные брюки и туфли на пятисантиметровых каблуках. На стройной шее висела золотая цепь с бриллиантом с ноготь большого пальца Сэм, а белокурые волосы хозяйки были уложены в «боб», что идеально компенсировало ее тонкие угловатые черты. Голубые глаза покраснели, а темные круги портили во всем остальном безупречный цвет лица. Сэм теперь видела, что имел в виду Ник, когда описывал Натали как «поразительную».

По части моды будучи и сама не промах, Сэм мгновенно устрашилась. Желудок сжался. С глубоким вздохом усилием воли подавив боль, Сэм показала полицейский значок.

– Детектив сержант Холланд и детектив Круз, Городская полиция.

– Входите, – с медовым южным акцентом пригласила Натали. – Я вас ждала.

– Вот как? – сказала Сэм, следуя за хозяйкой в гостиную, словно сошедшую со страниц праздничного выпуска журнала «Таун энд Кантри».

– Несколько лет мы с сенатором О’Коннором состояли в отношениях. Я предположила, что вы захотите об этом поговорить.

Могу я вам что-нибудь предложить? Кофе, прохладительные напитки?

Прежде чем Фредди ответил согласием, Сэм вежливо отказалась:

– Нет, спасибо. Не возражаете, если мы запишем нашу беседу?

Натали покачала головой. Сэм сделала знак Фредди включить диктофон и начала с представления присутствующих, назвав также место их беседы.

– Вы можете сказать, где вы были в среду между десятью часами вечера и семью часами утра?

Может, Натали и ждала их визита, но к этому явно не приготовилась.

– Я подозреваемая?

– Пока не определено иное, подозреваются все. Ваше местонахождение?

– Я была здесь, – с запинкой ответила Натали.
– С мужем.

– Как его зовут?

– Ноэль Джордан.

– Где мы можем его найти, чтобы он подтвердил ваши слова?

– Он особый заместитель генерального прокурора в Верховном суде. – Она продиктовала адрес в деловой части города. – Сейчас он на работе.

Махнув рукой на обстановку гостиной, Сэм заметила:

– Шикарная квартирка для человека на государственной зарплате.

– Это его семьи… они богаты.

– Вы можете рассказать мне о сути ваших отношений с сенатором О’Коннором?

Сжав на коленях руки, Натали ответила:

– У нас были романтические отношения почти три года.

– И когда закончились?

– Около четырех лет назад, – вздохнула она. – Через год или около того после его избрания.

– Вы любили его?

– Очень сильно, – ответила Натали с тоскующим выражением, наведшим Сэм на мысль, что чувства этой женщины к сенатору все еще живы.

– Почему закончились отношения?

– Я хотела замуж. Он не хотел жениться. – Она пожала плечами. – Мы спорили об этом. Несколько раз. После одной особенно отвратительной ссоры он заявил, что наши отношения исчерпали себя и нам следует подумать о том, чтобы встречаться с другими людьми.

– И как вы себя почувствовали?

– Это ударило по мне и потрясло. Я его любила. И хотела провести с ним всю жизнь. Я понятия не имела, что он несчастлив.

– Он вас любил?

– Говорил, что да. Но в этом всегда было что-то такое... как бы сказать… отстраненное, что ли. Я никогда не была уверена полностью, что он любит меня так, как я его.

– Должно быть, вас разозлило, что вас бросил мужчина, за которого вы намеревались выйти замуж.

Голубые глаза вспыхнули болью.

– Я была полностью уничтожена, сержант, чтобы разозлиться не было сил. И если вас интересует, не убила ли его я, могу заверить, что не делала этого. По правде сказать, я порвала с ним, совершенно, и вот услышала, что он умер. – По фарфоровым щекам вдруг полились слезы. Она вытерла их привычным жестом, свидетельствующим, что последние дни ей довелось много плакать. – С тех пор я никак не могу остановить слезы. – Помолчав секунду, добавила: – У меня прекрасная жизнь с мужем, которого я обожаю, подходящим мне во всех отношениях. Мне незачем было вредить Джону.