Роковая строфа
Шрифт:
– Пожалуй, вам надо отдохнуть, – сказал Сергей Иванович, вставая.
– Боренька, успокойся, – Маша бросилась к брату.
– Сергей Иванович! – Простонал Борис, – я узнал его, это у него я переманил Вику, после того, как разоблачил заговор против меня. Спросите у Андрея, он знает!
– Хорошо-хорошо, успокойтесь, – ворковал доктор, помогая Маше уложить Бориса. – Сейчас мы вам станет лучше… Уходите же! – махнул он рукой застывшему в дверях Сергею Ивановичу.
Тот вышел, тихо притворив за собой дверь.
– Маша, – восклицал Борис, – Маша, скажи ему! Я узнал!
Прибежала медсестра, выслушав короткое указание доктора, приготовила шприц. Вскоре, лекарство подействовало, Борис затих и уснул.
– Мы поторопились, – посетовал доктор.
114
Возбужденное состояние Бориса передалось Сергею Ивановичу. Он то и дело повышал голос на сотрудников, нервничал, суетился. То, что сообщил ему Шахматов, не давало покоя. В мозгу копошились и никак не могли выстроится крошечные элементы одной замысловатой головоломки; Борис сегодня дал ему что-то очень похожее на ключ; но и с ключом Сергей Иванович никак не мог совладать. Он решил, было, вызвать сестру Шахматова, но подумал, что бедная девушка итак на пределе. В госпитале ему сообщили о том, что Мария дни и ночи проводит у постели брата, и медперсонал никак не может уговорить ее поехать домой и выспаться. Она слышать не хочет о сиделке, но сама-то не железная…
Пока Сергей Иванович ломал себе голову, перегруженную множеством забот и мыслей, Маша все еще находилась в госпитале. После того, как Борис уснул, доктор довольно бесцеремонно взял ее под руку, вывел из палаты и пообещал немедленно выгнать из госпиталя, без права возвращения, если она не поедет домой и как следует не отоспится. Маша испугалась. Она не хотела оставлять Бориса, но в то же время, понимала, что не сможет быть ему полезной, если не станет отдыхать.
Покинув госпиталь, Маша кое-как доехала до дома, глаза слипались, очень хотелось просто положить голову на руль и отключится.
Дома она с трудом преодолела искушение упасть, не раздеваясь, на диван. Засыпая на ходу, Маша добралась до ванной, постояла под душем, и только после этого отправилась в постель.
Её разбудил телефонный звонок. Плохо соображая со сна, Маша схватила трубку:
– Да!
– Маша, здравствуйте, – услышала она знакомый голос.
– Ваня?
– Да, это я. Вы не звоните, я подумал: не случилось ли чего.
– Нет-нет, – поспешно ответила Маша, – все в порядке. Ты уж извини меня, Ваня, что не звоню.
– Не за что извиняться, – Иван, как будто смутился, – я звоню по поручению отца Варнавы. Он просил узнать, когда вы сможете приехать.
– Мне действительно очень надо с ним поговорить, – задумчиво произнесла Маша, – вот что, Ваня, может быть, мне завтра приехать?
– Приезжайте, – обрадовался Иван, – у меня как раз довольно свободный день, – он запнулся, – я хотел сказать, что смогу вас встретить и помочь. А отца Варнаву я предупрежу. Мы будем вас ждать.
– Спасибо, Ваня, – от души поблагодарила Маша.
– Маша!
– Да.
– Храни тебя Господь, – тихо произнес Иван.
– Божией помощи, – ответила она.
«Ах, какой же он замечательный», –
Она снова уснула, на губах ее играла счастливая улыбка. В своем сне она видела Ивана, они шли вместе по лугу, среди множества ярких цветов, ноги утопали в мягкой граве, позади осталась кромка темного леса, впереди – белоснежный храм на горе. Иван что-то говорил ей, что-то важное для них обоих. Во сне она соглашалась с ним, и радовалась его радости, потому что лицо его, весь облик – все было светлым, как будто доброта и любовь, сама его душа светилась…
Утром Маша проснулась счастливой.
Она внимательно прочла утренние молитвы, воспринимая каждое слово так, как будто оно было написано специально для нее. Радость, поселившаяся в ней, не уходила, а как будто разрасталась, переполняла душу. Маша тихонько смеялась и напевала, но этого было недостаточно: радости было так много, что она не могла сдерживать ее, хотелось выбежать на улицу и делиться своим счастьем с каждым встречным. Маша поспешно начала собираться, чтобы еще до полудня попасть в Лавру.
Но перед отъездом она позвонила в госпиталь, спросила о самочувствии Бориса и пообещала приехать вечером. Потом, пересилив себя, сообщила Сергею Ивановичу о своей поездке.
– Спасибо, что позвонили, – неожиданно ласково сказал Сергей Иванович. – Конечно, поезжайте, только не выключайте телефон. – Он замолчал, и Маша хотела уже отключиться, в этот момент Сергей Иванович произнес:
– Маша…
– Что? – откликнулась она.
– Вы не держите на меня зла за вчерашнее, – попросил Сергей Иванович.
– Ах, конечно! – воскликнула Маша, – вы и не виноваты, вовсе. Просто, Борису необходимо высказаться, но воспоминания причиняют ему боль. Так что, не казните себя.
– Спасибо, Мария Петровна, а то, знаете ли, чувствовал себя эдаким монстром, – признался Сергей Иванович, – все-таки, я бы хотел вас спросить, – он немного замялся, – о том, что говорил Борис. Вы не помните, что за история была с Викой? Он действительно переманил ее у кого-то?
– Я точно не помню, – сказала Маша, – но слышала, вроде бы, Вика работала на конкурентов. А после того, как Борису удалось избежать ловушки, специально для него подстроенной, он еще и переманил телохранительницу своего противника. Того человека, который эту ловушку устроил. Он обще всегда любил это ощущение опасности, постоянное чувство риска, так это называется? Хотя, я бы на вашем месте обратилась к Андрею. Он присутствовал при этом, поэтому расскажет точнее, – предложила Маша.