Роковая ставка
Шрифт:
Ротмистр козырнул и повернул коня. Капитан достал наган. Оставшаяся полусотня вынула из ножен шашки. Капитан махнул рукой и пришпорил коня. Перед шалашом он остановился и выстрелил в небо. Поляна была пустая.
– Вы окружены. Выходи с поднятыми руками, – негромко скомандовал он.
Из шалаша никто не вышел. На поляну выскочила полусотня Зворыгина. Капитан взглянул на него. Ротмистр отрицательно покачал головой. Тогда капитан спрыгнул с коня, достал шашку, подошёл к шалашу. Отбросив полог, он заглянул внутрь лесного жилища и тут же отпрянул. Из шалаша вышла простоволосая девушка в наброшенном на плечи казакине. Широко открытые
– Маруся, – прошептал Егор.
Капитан вздрогнул, словно от выстрела. Глаза недобро блеснули.
– Так вот ты какая, Маруся, – капитан убрал шашку. – За такую красоту и душу дьяволу отдать не жалко. Пепел там?
– Там, – Маруся опустила глаза. – Тело его там.
– Он что, умер? – капитан напрягся.
– Нет. Но скоро помрёт. Оставьте его. Он вам уже не опасен.
– А банда где?
– Разбежались кто куда, – из глаз Маруси скатилась слеза. Она умоляюще посмотрела на Шелеста. – Прошу вас. Не трогайте его. Возьмите меня. Дайте ему помереть спокойно.
Капитан внимательно посмотрел на Марусю. Девушка, похоже, не врала ему. Он рукой подвинул её от входа и зашёл в шалаш. Там, на ковре лежал Пепел. Грудь его была заботливо перебинтована. Пепел лежал с закрытыми глазами, и, казалось, не дышал. Шелест посмотрел в Васькино лицо и понял, что жить ему осталось совсем немного. Он вышел из шалаша.
– Ротмистр. Разбивайте лагерь. Мы остаёмся, – отдал команду капитан.
Зворыгин удивлённо посмотрел на капитана, козырнул и спешился с коня.
– Надолго, ваше благородие? – спросил ротмистр.
– Думаю, что до утра, – ответил Шелест. – Выставьте дозоры. Мы с проводником прогуляемся пока. Поставь караул у шалаша. За девку головой отвечаешь. Пройдёмся, Егор Владимирович.
Егор привязал коня к дереву. Предложение капитана не понравилось ему.
– Чудит капитан. Интересно, что он задумал?
Капитан шёл впереди, внимательно осматриваясь по сторонам. Местами трава была помята, чётко выделялись отпечатки копыт коней. Обломанные ветки на деревьях тоже говорили о том, что здесь совсем недавно кипела жизнь.
– Что вы ищите, господин капитан? – не выдержал Егор.
– Банда взяла золото прииска, – задумчиво ответил Шелест. – Много золота. Как вы думаете, Егор Владимирович, как они будут делить его?
Егор подумал, пожал плечами и неуверенно ответил:
– Обыкновенно. Разделят либо поровну, либо по должности.
– По должности? – Шелест весело рассмеялся. – Вы идеалист, уважаемый. К сожалению, мы с вами имеем дело с уголовниками. Вы, как юрист, должны знать психологию этого контингента. Нет у них никакой иерархии на этот счёт. Есть, конечно, авторитеты. Так называемые Иваны. Есть ещё бродяги. Это верхушка их власти. Далее следуют все остальные. У Васьки в банде, я думаю, были все масти. Застреленный на прииске был одет в куртку с бубновыми тузами, что говорит о его высоком положении в преступном мире. Он был Иван, причём матёрый. Не чета Пеплу. И, тем не менее, Иван подчинялся Ваське. Почему? Мне пока непонятно. В банде не было тюремной иерархии. Теперь представьте себе, что в их руки попадает богатый куш. Васька смертельно ранен, Иван убит. Что произойдёт в банде?
Шелест остановился
– Драка за золото.
– Правильно, Егор Владимирович. Драка. Причём смертельная. Что это впереди? Болото?
Лес закончился. Дальше действительно простиралось болото. Виднелись лишь редкие кусты да потянутая ряской мутная жижа. Капитан достал портсигар, вынул папиросу и закурил.
– Вы говорили, что здесь нет болота, – сказал капитан.
– Я не говорил, что нет болота. Я говорил, что вдоль ручья есть проход, а вы взяли гораздо левее, – ответил Егор.
– А это что? – капитан наклонился к краю болота. Из воды у самой кромки торчала кисть человека. – Помогите.
Через минуту перед ними лежал труп мужика, покрытого болотной ряской. Вместо глаза у него зияла страшная рана. Лицо было обезображено настолько, что узнать его не представлялось возможным. Капитан достал шашку и, распоров одежду трупа, вытащил из кармана небольшой мешочек, развязал его и высыпал на ладонь с десяток жёлтых крупинок и чёрные камушки.
– Это что, золото? – спросил Егор.
– Нет, – рассматривая содержимое мешочка, ответил капитан, – это слюда и чёрный шлих. Золота здесь нет.
Он ссыпал камешки назад в мешочек и убрал его в сумку.
– Вы уверены, что он из банды? – спросил Егор.
– Абсолютно. Взгляните на его запястья. Видите потёртости? Это след от кандалов. Эти отметины ни с какими другими нельзя спутать. Нам можно возвращаться, миссия выполнена, – сказал капитан и направился в лагерь.
У шалаша сидел часовой, облокотившись на винтовку и дремал. На краю поляны паслись кони, а в центре горел костёр. Сотня готовила обед, расположившись, кто, где смог. Капитан подошёл к шалашу и, откинув полог, зашёл в него. Маруся сидела в изголовье Пепла и тихо плакала. Васька лежал по-прежнему на ковре. Глаза его были накрыты медными пятаками, а в скрещённых на груди руках горела маленькая свеча. Капитан оглядел шалаш, перекрестился и вышел.
Глава 7
В это время на селе жизнь шла своим чередом. Солдаты чистили коней, готовили еду и заступали в дозоры. Остальное время проводили, как могли. Где-то играли в карты, кто-то потихоньку пил самогон, но в основном просто спали и ели. Местные жители стали уже привыкать к постояльцам, даже завели с некоторыми из них знакомство. Пашка не принадлежал ни к селянам, ни к военным, да и заводить дружбу он ни с кем не собирался. Его тяготило одиночество. Он попросту боялся оставаться один. Егор внушал уверенность, надежду. Но он ушёл в тайгу. Вернётся ли? Неизвестно. А если нет, то, что Пашке делать? В бега подаваться, так он и представления не имеет куда идти. Оставаться у него тоже никакого желания не было. Так он сидел и думал, пока его не окликнул денщик подполковника.
– Эй, как там тебя? Тарас Петрович велел тебе идти к нему.
– Зачем? – испуганно спросил Пашка.
– Мне этого знать, не ведомо, а вот доставить тебя приказано. Шевелись, давай, – недовольно проговорил денщик. – Топай.
В комнате Тарас сидел один за столом и пил чай. На столе помимо маститого самовара стояли тарелки с баранками, пирогами и конфетами. Тарас держал на растопыренных пальцах блюдце и, блаженно прищурив глаза, потягивал чай. Пашка зашёл в комнату и замер у двери. Тарас мельком взглянул на вошедшего и, по-детски вытянув губы, подул на блюдце.