Роковая ставка
Шрифт:
– Последняя дверь направо, – командир продолжал идти сзади.
Капитан обернулся на него и, кивнув, открыл дверь. В комнатушке было одно небольшое окно, половину стёкол которого заменяли доски. У окна стоял массивный письменный стол, возле него несколько колченогих табуреток. У стены одиноко и нелепо располагалась железная солдатская кровать, застеленная всё тем же солдатским одеялом. Подушка, лежавшая в изголовье, давно не знавшая наволочки,
– Прошу извинить меня, – невесело улыбнулся капитан. – Чертовски устал, знаете ли. Столько вёрст отмахали.
Кожевников взял табуретку, поставил её напротив капитана, сел и спросил всё тем же спокойным голосом, словно ему каждый день водили на допрос офицеров вражеской армии:
– Я слушаю вас.
– Я Шелест. Зовут меня Пётр Романович. Я командир Красной Армии. Мне необходимо связаться с подпольем в Екатеринбурге. Скажите, насколько это сейчас возможно?
– А с чего это я должен вам верить. Сейчас все кому не лень, в командиры лезут, да и красные далековато, а вот белые здесь, под боком, – ответил командир.
– Тогда зачем мне в форме белого офицера к вам идти?
– А вас в лесу нашли. Может вы заблудились. Гуляли себе, гуляли, да и заблудились.
– И через болото лезли тоже ради прогулки? – Шелест начинал злиться. Положение его действительно было не в его пользу. – Хорошо. Можете мне не верить. Но сообщить обо мне вы можете?
– Врать вам сейчас не с руки, ваше благородие. Личность мне ваша не знакома, а вот дружка вашего я видал. На заимке Тарасовой. Вот он точно не офицер, зачем тогда форму одел?
– Одежды больше не было, – коротко пояснил Шелест. – Так как со связью.
– Ну, хорошо. Допустим, вы говорите правду. Я проверю, а вы пока посидите под арестом. Не обессудьте, господа офицеры. Время нынче неспокойное. По всему видать, неспроста вы здесь объявились, ну, да не буду спрашивать, всё равно не скажете. Что касаемо твоей просьбы, скажу прямо, Пётр Романович, – ответил Кожевников. – Связи как таковой у нас нет. Действуем сами. Наобум. На днях повезло, удалось отбить у чехов обоз с оружием. До этого совсем плохо было, хоть с вилами выходи. Помощи ждать неоткуда. Кругом измена. Вы сами, наверное, знаете, город сдали почти без боя. Предатели постарались. Особенно Буров с Симоновым отличились.
– Я знаком в общих чертах
– Человек есть, но успех не гарантирую. Тут такое дело, капитан. Не все рады были советской власти. В этом мы и сами виноваты. Бардак устроили. Вот и взбунтовался народ. Им теперь есть с чем сравнивать. Белые порядок навели. Кому теперь доверять, трудно сказать.
– Наедятся на вас, я понял, опасно, – капитан задумался, достал портсигар, открыл его, но папирос там уже давно не было. В досаде он хлопнул крышкой и убрал его.
– Что, Пётр Романович, и ваши запасы оскудели? Не балует вас Колчак, совсем не балует, – командир вынул кисет и протянул его Шелесту. – Закуривай, ваше благородие. Самый что ни на есть отборный табак, ты к такому, поди, не привыкший.
Шелест взял табак и в секунду свернул шикарную папиросу, закурил и с удовольствием затянулся. Кожевников засмеялся.
– Утёр ты мне нос, капитан. Табак мы тоже в том обозе раздобыли. Ты говори, может мы, чем помочь тебе сможем.
– Думаю, что уже ничем, впрочем….
Глава 11
Шелеста и Егора после разговора с командиром накормили и определили в пустое помещение барака, служившее чем-то вроде кладовки. Соорудив на скорую руку лежаки, беглецы улеглись спать, но сон не шёл, даже с усталости. Шелест то закрывал глаза, то смотрел в невидимый в темноте потолок. Не выдержав напряжения, он встал и вышел в коридор, на ощупь прокрался к выходу и открыл дверь. На пороге сидя дремал часовой в обнимку с винтовкой. Шапка, чудом державшаяся на голове, кивала в такт всхрапам бедолаги. Шелест усмехнулся и сел рядом с часовым, достал табак, подаренный ему командиром, и закурил. Боец вскинул голову, поморгал глазами и уставился на капитана.
– Чего не спится, ваше благородие? – зевая, пробурчал часовой. – Шли бы вы к себе. Сидеть с часовым не полагается.
– Я отойду тогда, – Шелест встал.
– Куда, – поднялся и часовой, беря винтовку наперевес. – Ходить по объекту не положено. А насчёт вас у меня отдельная директива.
– И что это за директива такая, – усмехнулся Шелест. – Позвольте полюбопытствовать.
– Не положено. И разговаривать со мной не положено.
– Что это у тебя, братец всё, что ни спроси, не положено. А спать на посту положено?
Конец ознакомительного фрагмента.