Роковая грань
Шрифт:
– Х-х-хорошо, – выдавил из себя Томас.
Марио взглянул на часы.
– Для ужина еще не поздно, – заметил он. – А для более приятного занятия – тем более. Не заставляйте Клару ждать.
За два месяца до описанных событий
Глава первая. Вы даете мне шанс?
Примерно за месяц до событий, описанных в прологе
25 мая
Рим, Италия
– Еда тут – пальчики оближешь, вино
– Не знаю, что и сказать, Туни. Дел по горло.
– Ты успела обзавестись работой или стайкой надоедливых ребятишек?
Пьетра рассеянно теребила витой телефонный провод.
– Отец не готов отпустить меня в Штаты.
– Твой отец деспот! Сегодня тебе исполнилось двадцать, и ты можешь самостоятельно решать, куда ехать и что делать. Так и передай ему, и пусть уже прочистит голову.
– Ты говоришь о моем отце, Фортуна.
– Ах, прости. С единственной дочерью дона Бертони так не разговаривают.
– Ты права во всем, – смягчилась Пьетра. – Но это ничего не изменит. Он продолжит думать и поступать так, как раньше. Ты знаешь папу. Ему всюду мерещатся враги. Наверное, я тебя заболтала.
– Я была обязана позвонить и поздравить тебя, уж коли этот проклятый полет свалился на мою голову в последний момент! Целую в обе щечки. Я не попала на твой день рождения, но подарок привезу. Ты примешься визжать от восторга, когда его увидишь, а потом упадешь в обморок от счастья!
В трубке послышались короткие гудки, и Пьетра вернула ее на рычаг. Она подошла к окну и с тоской посмотрела на толпу гостей, веселившихся в саду виллы отца. Разодеты так, словно явились на самый важный на свете прием… хотя для некоторых из них сегодняшний вечер и вправду был поводом для праздника. Как-никак, двадцатилетие дочери Джулиано Бертони.
Свои дни рождения Пьетра ненавидела. Каждый год ей приходилось терпеть эту муку: принимать поздравления, знакомиться с десятками новых людей и делать вид, что тот или иной подарок пришелся по сердцу. Но обижать отца она не хотела. В его жизни так мало счастливых минут. Особенно после того, как умерла мама.
Официанты вернулись на кухню для того, чтобы пополнить подносы едой и взять очередную порцию вина, шампанского и пунша. Пьетра решила, что пробыла в одиночестве слишком долго, скоро ее хватятся, и придется объясняться с отцом. Сделав глубокий вдох, она подхватила полы длинного платья из лавандового шифона и вышла в сад через настежь распахнутые по случаю торжества и жаркой погоды створки венецианского окна.
Подруги, которых она пригласила из вежливости – и которые ее подругами не являлись, но всем было удобно верить в обратное – пили вино и смеялись в компании молодых людей. Пьетра знала только одного из них. Фабио. Не так давно отметил восемнадцатилетие, скромный и наивный, с добрыми доверчивыми глазами. Вот-вот поступит на медицинский факультет. Один из восьми детей сицилийца, давнего друга отца. Девушкам внимание Фабио нравилось, и он отвечал им взаимностью. Природная застенчивость довела его до дурной привычки пить больше, чем следовало. Кажется, сегодня трезвым Пьетра юношу не видела.
– Я тебя всюду ищу, – раздался из-за
– Извини, папа. Звонила Фортуна, пришлось удалиться.
– Хочу тебя познакомить кое с кем. Этот синьор после долгих скитаний наконец-то осел в Риме. Марио Верроне, мой помощник.
Первым делом Пьетра обратила внимание на волосы синьора Верроне. Иссиня-черные кудри. Слишком длинные, до плеч, насмешка над современной модой. И распущенные – насмешка над негласными правилами: длинноволосые мужчины, появляясь в доме отца, такого себе не позволяли. «Хам», – прозвучал в голове Пьетры голос женщины, которая разменяла не только двадцатый, но уже тридцатый десяток и была достаточно мудра и цинична для того, чтобы позволять себе категоричные суждения подобного толка. Ростом ниже отца, синьор Верроне был хорошо сложен и держался нагловато, как свойственно невысоким людям. Девушка поймала взгляд его глаз – светлых, серо-голубых – и увидела в их глубине что-то, что заставило ее замереть, затаив дыхание.
Синьор Верроне улыбался, перебирая в пальцах бокал с вином. И Пьетра позволила себе то, чего добропорядочным христианкам делать не стоит: посмотрела на его губы. Аккуратные, почти женственные. Она мучительно покраснела.
– Кажется, я смутил вашу дочь.
Пьетра отметила, что он не называет отца доном, но и имени тоже не употребляет. Еще одна наглость в копилку нового знакомого.
– Я знаю, как твое появление действует на дам. Знакомься, это Пьетра.
– Мое почтение, синьорина. Вы намного красивее, чем мне представлялось.
Синьор Верроне легко пожал Пьетре руку, а потом приложил свои пальцы к губам и поцеловал.
– Поздравляю вас, – продолжил он. – К сожалению, я приехал в Рим в спешке и не успел купить подарок. Но завтра я решу этот вопрос.
– Мое почтение, синьор Верроне. – Девушка посмотрела на отца. – Папа, у тебя новый… консильери?
Дон Бертони улыбнулся и положил руку Марио на плечо.
– Синьор Тото устраивает меня в качестве консильери, замену я ему не ищу – да и вряд ли у меня получится найти кого-то подходящего.
– У меня недостаточно знаний для такого важного поста, – заговорил синьор Верроне. – Я – скромный помощник.
– Скромный помощник, без которого я как без рук, – уточнил отец.
Пьетра переводила взгляд с одного мужчины на другого и чувствовала, что от нее ускользает важная истина. На ее памяти отец еще ни разу не говорил о ком бы то ни было в таком тоне. И уж точно не знакомил ее со своими помощниками лично. Синьора Тото, адвоката Сальватора Конте, она знала, он был юристом семьи. Но остальные?.. Нет. Отец слишком хорошо понимал, как она относится к его работе.
И работа не заставила себя ждать.
– Синьор Бертони, прошу прощения. – Высокий мужчина во фраке подошел к отцу, кивнул Марио и улыбнулся Пьетре. – Синьор Капито ждет.
Отец поморщился, как от зубной боли.
– Что на этот раз?
– На телефоне. Просит вас подойти.
– Я займусь, – подал голос Марио. – Вчера он весь день надоедал мне своими глупостями, и я не позволю, чтобы он испортил вам праздник.
Мужчина во фраке покачал головой.
– Прости, но он хочет говорить только с доном.