Рок-звезда
Шрифт:
Ему не хватало в жизни только настоящей женщины. Шарлин для этой роли больше не подходила.
Бобби все же последовал за ней и должен был признать, что вид открывался потрясающий. Но почему женщина должна продавать себя за это и парочку популярных записей?
Да, Маркус сдержал обещание. Шарлин стала восходящей звездой и наслаждалась своим положением, но Бобби был уверен, что она записывала дешевку. Пусть у Шарлин не самый шикарный голос, но есть душа и чувства. Теперь она пела по заказу. Не важно что. Публике она нравилась
Бобби стало не по себе.
– Мне пора, – сказал он, поднимая воротник куртки.
– Может, останешься на ужин? – разочарованно спросила Шарлин.
– Не могу, я встречаюсь с Америкой.
– Конечно, конечно, – она вернулась в квартиру, а Бобби последовал за ней. Внезапно Шарлин набросилась на него. – Ты с ней спишь?
– Не твое дело, женщина, – резко ответил он.
– У нее какая-то власть над тобой, иначе бы ты не отказался от такого выгодного предложения.
– Есть такое понятие, как порядочность. Запомни это слово, возможно, когда-нибудь оно тебе пригодится.
Позднее Бобби встретился с Рокетом и его женой Роман в ресторанчике, где подавали жареных цыплят с черными бобами.
Рокет прекрасно выглядел. Актерская слава шла ему. Он так и не подрос, остался темноволосым и легко поддавался настроению, но приобрел уверенность в себе и силу. Теперь он мог сам выбирать роли. Его часто приглашали на съемки, и Рокет был доволен собой.
Роман оказалась серьезной негритянкой с блестящей репутацией характерной актрисы. Они с Рокетом встретились на съемках в Джорджии. Бобби подозревал, что его друг женился из мести Шарлин.
Он с горечью вспоминал ночь их разрыва. Шарлин уже многие недели встречалась с Маркусом Ситроэном. Она являлась домой рано утром, накачанная наркотиками и неразговорчивая. Бобби не знал, как поступить. Наконец, он допустил слабинку, позвонил Рокету в Лос-Анджелес и сообщил, что возникла проблема.
– Осталось два дня озвучивания, и я вернусь, – доверительно сказал Рокет. – Обязательно.
Друг приехал как раз вовремя, чтобы поздороваться с Шарлин, когда она появилась дома в шесть часов утра.
Часа два они орали друг на друга, потом еще два занимались любовью. А позднее, когда Рокет с Бобби отправились в кафе за мясом и картофельным салатом, друг признался, что все отлично: Шарлин признала свою вину, и они любят друг друга, как прежде.
Наверное, сама Шарлин об этом и не догадывалась. Когда они вернулись домой, она собралась и уехала. Маркус Ситроэн прислал за ней машину с шофером. Рокет поклялся, что никогда не простит ее.
Америка появилась в ресторане, когда они пили кофе. Она очень надеялась на новую песню Бобби, та уверенно поднималась к первому месту среди негритянских блюзов.
– Будет здорово, если мы победим, – обыденно произнес он, раздумывая над словами Шарлин.
Америка покачала головой:
– Это очень трудно. Можно пересчитать на одной руке негритянских
– Стиви Уандер.
– Дионн Уоррик, – вмешалась Роман.
– Джонни Матис, – добавил Рокет.
– Мы говорим с вами об исполнителях поп-музыки, – сказала Америка. – Бобби Манделла поет только «соул», предназначенную для негритянской аудитории. Его обожают. Ведь этого достаточно? Однако Бобби впервые подумал, что может достичь большего.
– Послушай, парень, почему мы никогда не видимся? От тебя ничего не слышно. Как ты относишься к своей кузине Фанни? А может, у тебя короткая память? Эта женщина много сделала, когда ты был в дерьме. А теперь все в порядке, и ты нас забыл? Что скажешь, парень?
Голос Эрнеста Кристала нельзя было спутать.
– Не называй меня парень, – угрожающе произнес Бобби, раздумывая, как Эрнесту удалось выследить его после семи лет молчания. – Какого черта тебе нужно?
– Что мне нужно? – фальшиво и неискренне удивился Эрнест. – Мы же одна семья, парень. Мы твои родственники и любим тебя.
Наверное, очень. Переехав от Фанни и Эрнеста, Бобби старался поддерживать с ними связь. Но им было наплевать, и он перестал звонить.
– Где ты достал мой телефон? – недовольно спросил он.
– В компании грамзаписи. Я представился, как твой дядюшка.
– Кем? – не выдержал Бобби.
– Родственник остается родственником, парень.
– Ты не понял меня с первого раза? – взорвался Бобби. – Прекрати называть меня парнем.
– Просто привычка, – Эрнест прочистил горло и приготовился нанести удар ниже пояса. – Послушай, мы подобрали тебя, когда мистер Леон Ру вышвырнул тебя на улицы Нью-Йорка. Мы дали тебе жилье, еду, крышу над головой и ухаживали, когда ты был болен, ничего не прося взамен.
Во имя собственных интересов, Эрнест предпочел забыть о чеке на шесть тысяч долларов, который привез Бобби, и о том, что племянник приносил зарплату из «Чейнсо».
– Переходи к делу, – резко сказал Бобби, не желая выслушивать нытье Эрнеста. Коль нужны деньги, он их даст. Бобби не был богат, но мог помочь Фанни, своей единственной родственнице.
– Ты слишком груб, Бобби, и совсем не похож на того мальчишку-толстяка, которого мы любили.
– Он умер, – сухо сказал Бобби. – Сколько?
– Разве я что-нибудь сказал о деньгах?! – с возмущением заорал Эрнест.
– Сколько, черт подери?
– Ну… – заколебался Эрнест. – Поскольку ты сам предложил, как джентльмен… Фанни болеет и больше не может работать. Она прибавила пару фунтов, и у нее болит сердце.
– Она была у врача? Нужно сесть на диету.
– Она не хочет ходить к докторам, они просто берут деньги и смеются в лицо, – он сделал паузу, ожидая подходящего момента, чтобы ударить. Эрнест колебался, сколько попросить, а поэтому решил повысить ставки. – Мы бы, конечно, обошлись… ну… двадцатью тысячами. Бобби рассмеялся.