Рок-идолы

Колесникова Юлия Анатольевна

Но войдя в студию вместе с остальными, я увидел Эшли, и все как-то ушло. Она неторопливо перебирала клавиши, сверяясь с нотами на подставке, и потому не замечала нас. Лицо ее было сосредоточенным, глаза устремленными на ноты, и потому она и не заметила нас. Дав знак парням браться за инструменты, я не громко обратился к Эшли:

– Готова?

Она боязливо взглянула на меня, чем немало задела, и кивнула. Она меня боялась, и мне не понравилось это.

Мы начали играть «Дайте снега» в старом варианте, где у нее не было сольной партии, но она подпевала мне в припеве. Не знаю, может мое поведение дало результаты, или Эшли

отдохнув набралась сил, но в этот раз песня пошла как по маслу. Мне даже было жаль, что мы не записали этого, ну если не считать съемки на камеру которую вел Эдвард для нашего блога. Эта песня стоила того, чтобы ее выставить там.

Парни тут же начали поздравлять Эшли с хорошо сыгранной песней, Шон даже подскочил к ней и потрепал по голове, а Эшли в ответ счастливо улыбнулась. Я отвернулся, чтобы не видеть ее радости, когда Шон прикасается к ней. Сердце сжималось при этом слишком сильно, а я не хотел быть слабым, и не хотел эту слабость ощущать.

В воскресенье с утра мы пошли на мессу, потому что я обещал пастору, что пока мы будем здесь, то воскресное служение за нами. И не смотря на то, что сегодня у нас было выступление, я не мог отказаться от данного слова. Когда прозвенел будильник у Эшли, она даже не дернулась. Посчитав до 10, я пошел в ее комнату, объясняя это себе тем, что мне нужно выбрать одежду для нее и взять свою, но знал, что обманываю себя. Ведь я тут же устремился к дивану, на котором она спит, присев возле нее на корточки, я посмотрел на нее. Во сне она была такой смешной и все же красивой. Как я мог раньше думать, что она ничего из себя не представляет? Насколько сильно она ненавидит меня за то что я заставил тогда ее раздеться? Наверное достаточно сильно, хотя может я уже успел ей это компенсировать. И все же такое нельзя забыть после нескольких хороших поступков с моей стороны. Мучает ли ее до сих пор, то что случилось. Мне хотелось верить что нем.

 - Эшли, - тихо позвав ее, я провел ладонью по ее лицу, но она даже не дернулась, спала все так же крепко, что даже было жаль ее будить. Может она опять слишком устает? – Эшли пора вставать!

Она застонала и отвернувшись от меня в другую сторону опять заснула. И как ту на нее не злится? Не выдержав я схватился за ее плечо и стал трясти, понимая что поступаю глупо, но я не тот человек который будет нянчиться с ней. Все, хватит идти на уступки своим чувствам, проще от них избавляться.

Грубая сила подействовала лучше, и Эшли тут же села на кровати не понимая что происходит зато хотя бы проснулась.

– Уже встаю, - пролепетала она протирая глаза, распухшие после сна.

– Я тебе не будильник.

– Прости…- отозвалась она, и вскочив с кровати помчалась в ванную. Прошла секунда, прежде чем я понял, что она опередила меня, а ведь в ванную всегда первым шел я. Ну ничего, за это время я подберу ей что-нибудь из одежды. Мне нравилось выбирать ей одежду в которой она будет выглядеть хорошо, и как бы я не думал о ней, как о своем творении, красота и талант у нее уже были, я только взялся оттачивать все грани того что у нее уже имелось.

Эшли была сегодня чрезвычайно тихой, и к моему удивлению даже в машине не о чем не говорила, хотя была очевидно не слишком радостной когда я по привычке потащил ее в свое авто. Шон кстати так же, и меня это злило. А я не хотел сердиться, а потом опять срывать на ней злость.

На мессе она приободрилась и пела

так же хорошо, как тогда, в Бостоне, видимо музыка действительно немало значила в ее жизни. В этом мы были с ней похожи, а я думал, что нет ничего такого, что могло бы нас объединять.

Когда мы спускались вниз, я уловил момент, когда она осталась позади других и взяв ее за руку, спросил:

– Ты хочешь увидеть то место, что нравится мне?

Эшли сначала выглядела немного напуганной, что едва не разозлило меня, но потом на ее лице появилась улыбка когда она поняла о чем я говорю.

– Хочу.

– Тогда пошли.

Как и в прошлое воскресенье в церкви осталось лишь пару женщин которые занимались цветами, и больше никого. Мы не замеченные ни кем прошли к конфесионалу и приложив ее руку что держал к деревянной стенке я сказал:

– Это место мне нравится больше всего.

Эшли не отдернула свою ладонь и не вырвала из моей руки, а продолжала так стоять немного двигая пальцами, будто пытаясь ощутить тепло дерева и его шероховатость.

– Почему?

– Здесь люли получают свободу от своих поступков. – пожал плечами я, понимая что она вряд ли поймет, хотя я не был знаком с протестантской верой, чтобы знать о таком.

– Никогда о подобном не думала. Мне казалось всегда, что исповедоваться это очень тяжело, - тихо произнесла она, и ее слова вызвали у меня улыбку.

– Наоборот ты получаешь огромное облегчение.

Эшли повернула ко мне голову и улыбнулась, так же как всегда улыбалась остальным, думаю, это значило, что она больше на меня не сердится. Смотря на нее такую, я не мог не думать о том, что хочу ее поцеловать. Но, во-первых, я не мог сделать этого в церкви, а во-вторых, вряд ли она будет рада такому развитию событий.

Ничего больше не говоря я отпустил ее руку и пропустил вперед, в машину ко мне она садилась уже не такая недовольная как с утра.

Почти весь день пошел на приготовления к вечеринке. Пригодились те костюмы которые привезла Райли и хотя кое-что мне не нравилось в них, я просто записал это себе в ежедневник чтобы решить потом. И больше всего времени было потрачено на Эшли. Эдвард забрал ее почти сразу же после завтрака, и не отпускал до 6 вечера, а в 7 мы должны были быть в клубе, потому я немного нервничал, пока она не спустилась вниз. А после этого начал нервничать уже по другой причине, потому что кроме меня на нее такую сегодня будут таращиться все – Эдвард выбрал для нее выбеленные джинсы и белый жилет на голое тело, который закидался за шею, оставляя открытой ложбинку на груди. На ноги он заставил ее надеть высокие серебристые туфли, от чего ее ноги выглядели длиннее и сексуальнее. А волосы он завил и сделал высокую прическу с гривой спускающейся с макушки назад. Мейкап был ярким и темным, для того чтобы лицо казалось заметнее на сцене и все ее тело блестело от какой-то ерунды.

Тяжело сглотнув, я подумал, что со скрипом в сердце должен позволить выступать ей так, чтобы на нее такую пялились все. Да что это с тобой! Соберись, думай о группе, о том, что она скоро станет звездой и лицом группы и все это то, чего ты хотел. Именно такой я хотел видеть Эшли, чтобы на нее смотрели и чтобы ее хотели, но эта непонятная ревность затмевает все.

Шон рядом со мной, почти вприпрыжку подскочил к ней и схватив с предпоследней ступеньки закружил.

– Подруга, ты выглядишь на все 100 балов!