Родословные

Ярцев Григорий Юрьевич

– Твою силу и навыки нам еще предстоит исследовать, Гавриил, – медленно начал Виктор, – Это необходимо, чтобы в дальнейшем применить их с максимальной пользой и отдачей. По этому, ты должен будешь незамедлительно появляться здесь по первому требованию. Быть всегда "под рукой", если угодно.

– Да я бы с радостью, – охотно поддержал Гавриил, – но я до сих пор понятия не имею о том, где нахожусь. Где это "здесь"?

Уголок рта Виктора дернулся, изобразив скоротечную ухмылку. Виктор направился к стене, той самой, украшенной длиннющими алыми гобеленами, свисавшими с высокого беспросветно темного потолка, и чем ближе он подходил, тем сильнее темная стена растворялась, пока, наконец, не исчезла вовсе. Хотя солнечный свет все еще просачивался

с трудом, даже теперь, через уже полностью отсутствующую стену. Гавриил, сначала недоумевая, попятился, но затем направился ближе, к исчезнувшей стене, словно какая-то неведомая сила или быть может, распирающее любопытство направляло его.

Стены тут, в общем-то, стенами и не являются, отметил для себя Гавриил. Она скорее напоминала какое-то высокотехнологичное окно, а может совсем наоборот, была все-таки стеной, умеющей растворяться по желанию Виктора, Гавриил уже не знал, окончательно запутался.

Подойдя ближе, почти вплотную, Гавриил смог разглядеть строение, окруженное крепостной стеной с бойницами и башнями красного цвета, его невозможно было спутать ни с каким другим – то был Кремль, и Гавриил осознал, что оказался в Москве.

Города он практически не знал, поскольку был тут всего раз, в далеком детстве, но вот причину появления запомнил хорошо. Громкое дело отца Гавриила, осужденного за причинение смерти по неосторожности своей жене, матери Гавриила. Они не поделили последнюю бутылку, и отец, в порыве гнева и пьяного угара, этой же бутылкой разбил ей голову. Возможно, он и не подозревал, чем может обернуться их очередная, казалось бы, обыкновенная ссора. Наверняка он не хотел, чтобы все случилось именно так, но как бы там ни было, благодаря этому делу калининградский прокурор пробился в Москву. Знакомство с Городом-Героем для Гавриила закончилось вместе с закрытием дела его отца, после чего его отправили обратно в Калининград на опекунство к тете, никогда особо не интересовавшейся тяжкой жизнью мальчика, а отца осудили на три года. Собственно, после этого, Гавриил никогда не встречался с отцом, и все попытки последнего как-то наладить контакты с сыном прекратились спустя какое-то время после полного игнорирования их Гавриилом.

Виктор плавно провел рукой по горизонту, а смотрел и вовсе куда-то за него, как будто показывал свои владения.

– Добро пожаловать, в мой мир, Гавриил, – совершенно неприветливо, но гордо произнес он, медленно направившись к своему столу.

Рассевшись в кресле, скрестив ноги и зачем-то поправив свой идеально ровный костюм, на котором так и не появилось складок, Виктор внимательно продолжал рассматривать Гавриила. Именно таким взглядом обычно смотрят на человека, когда заранее знают, как он может быть полезен, и немного выждав, вдруг начал:

– Ты, Гавриил, находишься в Российской государственной библиотеке.

И после этих слов Гавриил застыл в непонимании. До него натурально не доходило то, как Виктору удавалось скрываться здесь и оставаться незамеченным, а учитывая покои Виктора весьма внушительных размеров, которые не могли остаться вне внимания, каждая догадка вводила его в еще больший ступор. Гавриил никак не мог свыкнуться с мыслью о том, что за столь долгое время никто так и не оказался здесь, даже случайным образом. И когда он задал Виктору этот, казалось бы, простейший вопрос, ответом послужила самодовольная улыбка, отдающая едва отличимой шалостью. В действительности, все оказалось несколько сложнее и одновременно проще. Каждый раз, когда дверь, ведущую в покои Виктора, должны были открыть, случались странности с трудом поддававшиеся объяснению. То ключ к двери не подходил, а подойдя, он намертво застревал в замочной скважине. Доходило даже до того, что дверь ломать пытались и в процессе, непременно, кто-нибудь калечился; то тяжелый инструмент рухнет на ногу, то еще приключится какая несуразица. А в те редкие моменты, когда дверь открыть все же удавалось, работники оказывались в пустой, но все же просторной комнате лишенной окон с довольно высокими

потолками и комната эта непременно нуждалась в ремонте, который откладывали уже бесконечное множество раз, бесчисленное количество времени.

Вне всяких сомнений Виктора неимоверно забавляли эти маленькие шалости. А Гавриил со временем начал задаваться вопросом, что же все-таки было настоящим? – Стены, потрепанные временем и нуждающиеся в ремонте. Те самые, что каждый раз предстают перед взором обычных людей, или же те мрачные матово-черные, видимые Бессмертными. Впрочем, находясь сейчас перед Виктором, окруженный этими самыми черными стенами, он все более склонялся к последнему и исключительно потому, что к обычным людям он, вполне обоснованно, себя более относить не хотел.

– И я хочу, чтобы ты кое-что узнал и понял, – продолжал Виктор своим властным голосом. – Ты должен понимать частью чего становишься, за какую жизнь будешь бороться. Итак, – Виктор как-то по-царски вновь задрал подбородок, а брови его вопросительно изогнулись, – по-твоему, как появился человек?

Гавриил растерялся, он никак не ожидал подобного вопроса и поначалу замешкался, но вовремя вспомнив то немногое, что запомнил с детства, ответил:

– Эволюционировал из человекообразных обезьян, если не ошибаюсь.

Виктор еле заметно улыбнулся уголком рта, поскольку услышал одно из самых распространенных представлений о появлении Человека.

– Интересно, – начал он. – Тогда скажи мне, Гавриил, почему ныне живущие на Земле обезьяны не эволюционируют в человека?

Вопрос показался Гавриилу несколько странным, но не лишенным смысла.

– Возможно, им не понравился конечный результат, и они решили больше не повторять своих ошибок, – ответил Гавриил. Улыбка Виктора стала неестественно широкой, хотя сам смех и эмоцию он явно подавил. И только после того, как улыбка сменилась привычной маской безразличия и непоколебимости, Виктор в очередной раз окинул взглядом свои часы, а после, видимо решив, что времени достаточно, рассказал Гавриилу подлинную историю появления человека так кратко, как только мог, поскольку подробный рассказ мог занять многие месяцы, а то и годы.

Поверить в то, что жизнь каждого человека с самого рождения целиком и полностью основана на лжи, вымыслах и бесконечно искусной фантазии Бессмертных оказалось совсем не сложно, поскольку говорил Виктор как всегда весьма убедительно.

К своему удивлению, Гавриил открыл то, что человеческое существо – низшая степень развития Бессмертного, а точнее – его отклонение, деградация. Мутация, вызванная сложным устройством организма Бессмертных – продолжительная адаптация к условиям жизни на Земле. Отсюда и поразительные внешние сходства Человека и Бессмертного.

"Отступники" – именно так их называл Виктор. Заменяя слово "Человек" он всегда выбирал самые оскорбительные и унизительные выражения, а когда по случайности все же произносил его, то делал это с крайним отвращением в голосе, словно все человечество когда-то очень сильно оскорбило или подвело его.

Виктор поведал и о том, что еще до получения гордого названия Человек, каждый из них был Бессмертным, пока желание совладать с лучами солнечного света не сделало их Людьми, а так же Отступниками в глазах Виктора и тех, кто не отрекся от своей Бессмертной сущности, расы и истинной природы. Спустя сотни лет, вместе с адаптацией к солнечному свету, Отступники осознали, что продолжительность их жизни постепенно сократилась. От бесконечности до пары сотен лет, в лучшем случае. Их организм, привыкший к солнечному свету, изменился под влиянием множества факторов. Он начал вырабатывать яды усталости, вследствие чего им приходилось отдыхать, а чтобы как-то восстановить силы, организм требовал сна и питания, в то время как Бессмертный никогда не смыкает глаз, ему неведома усталость, чувство голода. Для восстановления сил Отступникам требовалось поглощать то, что давала им земля. Поначалу мысль о еде вызывала ужас. Хотя организм уже образовал в Отступниках все необходимые органы.