Родитель номер два

Апраксин Иван

Он выразительно посмотрел на Дагмар и Аврору, приглашая их прислушаться к его словам. В наступившей тишине обе пожали плечами и одна за другой вышли из землянки.

– Здесь другая жизнь, – объяснил Никита оставшимся мужчинам. – Другая жизнь и другие порядки. Раз уж вы захотели жить с нами, то должны соблюдать наши правила. Все наши правила. А то боги будут недовольны.

– Где здесь туалет? – поинтересовался Тамерлан, похлопывая руками в тонких перчатках, чтобы согреться.

– Туалет? – усмехнулся Никита. – Здесь

нет никаких туалетов, брат мой. Я слышал, что в городе есть такие извращения, но у нас это не принято. Пойди на улицу, брат. Весь лес – наш дом.

– Но у меня же малыш, – заметил Тамерлан, указывая на проснувшегося у него на руках Стивена. – Мальчик может простудиться в лесу. Там же холодно.

Никита улыбнулся еще шире и доброжелательнее.

– Твой сын – будущий мужчина, будущий охотник, – сказал он. – Чем раньше он приучится к простой и чистой жизни – тем лучше. Разве не так? Изнеженный юноша пропадет в лесу.

Едва Тамерлан со Стивеном на руках вышел из землянки, появились Дагмар и Аврора с охапками дров. Павел с Марком встали с нар, чтобы помочь растапливать печь, но Никита снова остановил их властным движением руки.

– Если помогать, они никогда не научатся, – пояснил он. – А не уметь заниматься домом – позор для женщины.

Наутро все снова двинулись в путь. Дагмар и Авроре пришлось встать на рассвете, чтобы снова растопить печь и готовить завтрак. Проснувшийся Марк с интересом наблюдал за тем, как совершенно непривычные к подобному труду молодые женщины суетятся с дровами, с розжигом, а затем пытаются варить овсяную кашу на печи в тяжелой глиняной кастрюле, предварительно растопив в ней принесенный со двора снег…

Цельное овсяное зерно разваривается медленно, так что дров требовалось много, и женщинам пришлось изрядно повозиться.

Несколько раз Павел с Тамерланом порывались помочь своим женам с хозяйством, но Никита и его помощник останавливали их. Да, впрочем, помощь и не имела бы особенного успеха: городские мужчины точно так же, как женщины, не умели ничего делать.

Недоваренная овсяная каша – не слишком питательное блюдо, так что каши пришлось съесть много – на предстоящий долгий путь.

– Мы придем в поселок, – сказал Никита. – А там уж старейшины всех распределят на работу. Поначалу работы у вас будет не очень много: нужно ведь дать вам время на то, чтобы устроиться – построить себе землянки, обзавестись посудой и тому подобное.

– Построить землянки? – переспросил Павел. Ему как-то не приходило прежде в голову, что здесь нет городских домов и ничего, кроме землянок, быт лесных людей предложить не может. А это значит, что всю оставшуюся жизнь теперь придется заготавливать дрова, топить печь утром и вечером.

– Но мы же не умеем строить землянки, – попробовал вставить свое слово Тамерлан.

– А вас научат, – миролюбиво ответил Никита. – Никто не собирается бросать вас без доброго

совета. Вы теперь – наши братья и сестры. Мы вместе будем трудиться и служить богам.

– Но нас не предупреждали, – сказала вдруг Дагмар раздраженным тоном. – Мы думали, что здесь все-таки есть какие-то приемлемые условия для жизни. Строить землянки, служить богам… – повторила она, нервно передергивая плечами.

Никита с помощником удивленно взглянули на нее.

– Женщина, – произнес Никита, – ты даже не спросила разрешения своего мужа на то, чтобы заговорить! Не говоря уж о том, что это вообще неприлично: женщине говорить в присутствии беседующих мужчин. Тебе придется многому учиться, чтобы войти в наше общество.

Дагмар красноречиво посмотрела на своего супруга. Тамерлан промолчал, но по глазам его было видно, что он не в своей тарелке. Впрочем, точно такие же чувства испытывали все горожане, кроме Марка. Марк уже бывал здесь и вынес некоторые представления о здешнем обществе. Теперь ему было интересно посмотреть, как будут вновь прибывшие адаптироваться к столь непривычной для них жизни.

Одно дело – сидеть в благоустроенном городе и мечтать о близости к природе, к патриархальным нравам, а совсем другое – оказаться внутри всего этого. Дагмар и Аврора были с ног до головы перепачканы сажей из печи, которую так и не смогли до конца оттереть снегом. Мужчины выглядели не лучше – помятые, сонные, изнуренные убогими условиями быта.

Марка все это не сильно волновало – у него имелась цель. В отличие от своих спутников он оказался в лесу не благодаря своим мечтам о простой и нравственной жизни, а потому, что хотел разобраться в происходящем. Он считал, что находится на службе. Трудной, экзотической и опасной, но именно на государственной службе полицейского, которому непременно нужно установить истину.

Но для этого Марку нужно было действовать активно. В его планы отнюдь не входило брести куда-то в далекий лесной поселок и строить там себе землянку – оставленный в городе дом его вполне устраивал…

Поэтому почти сразу, как только группа собралась и, возглавляемая Никитой, оправилась в путь, Марк начал действовать. С наступлением светового дня уже не было необходимости идти цепочкой, так что он попросту нагнал Никиту.

– Мне нужно попасть к Захарии, – сказал он проводнику. – Это можно как-нибудь устроить?

Как ни странно, Никита нисколько не удивился этому желанию.

– Конечно, – ответил он как о чем-то само собой разумеющемся. – Захария и сам хочет тебя видеть. Ты попадешь к нему.

– Но разве Захария знает о том, что я вернулся? – спросил Марк, на что Никита ответил лишь коротким кивком.

– А как он мог узнать? – поразился Марк, на что проводник лишь молча кивнул на карман своей куртки.

– У нас есть связь, – пояснил он. – Не такая, как у вас в городе, но тоже есть.