Родитель номер два
Шрифт:
Услышав, как Филимон лает в течение нескольких часов, обеспокоенные соседи пришли и накормили собаку. Потом они делали это ежедневно и даже беседовали с ним, но пса это не утешало – он скучал и волновался.
Теперь же радости не было предела. Сначала Филимон скакал вокруг Марка. Затем попытался встать на задние лапы, а передние положить хозяину на грудь. В самом конце, когда Марк уже устроился в кресле, мокрый кожаный нос вдруг лег ему прямо в опущенную руку.
Разговаривать пес, конечно, не умел, но за последние столетия ученые разработали несколько препаратов, стимулирующих развитие мозговой деятельности у домашних
Далеко не всем это нравилось – были и противники таких генетических экспериментов. Ведь одно дело держать дома обычную собаку, а совсем другое – иметь дело с более развитым существом. С живым существом, которое способно анализировать ваши поступки, хотя бы понимать вашу речь и делать выводы. На первый взгляд это интересно, а на второй – довольно беспокойно: за вами постоянно наблюдает разумное существо, у которого кто знает, что на уме…
Но с Филимоном у Марка не было проблем – они дружили.
– Ты хочешь знать, где я был? – спросил Марк, встретившись с внимательным взглядом пса. – Да, меня долго не было дома. Я был в лесу.
Филимон, не моргая, смотрел на него. Он не понимал, о чем идет речь.
– А, ну да, ты же никогда не видел леса… – вздохнул Марк. – Ну, хорошо. Я был очень далеко. Был занят. У меня были дела. Важные дела. Теперь понимаешь?
Пес чуть подумал и моргнул.
– Извини меня, я не мог тебе сообщить. Хотел, но не мог, – продолжал Марк. – Больше такого не будет. Мы с тобой всегда будем вместе, как раньше. Идет?
Филимон снова помедлил, а затем до него дошло. Он повилял задом в знак одобрения. Итак, объяснение состоялось и мир в семье был восстановлен.
По возвращении домой в первый день Марк действительно отдыхал – последовал совету генерала Чемыня. В конце концов, ему на самом деле здорово досталось, и он устал. Сначала долго плавал в бассейне с пузырящейся целебной водой, потом несколько раз посетил Царство, задавая ему самые разные миры и приключения.
На второй день Марк поймал себя на том, что уже трижды в Царстве ему встречается Алисия. Они гуляли вместе, болтали и занимались любовью: конечно, совсем не так, как делали это в реальности, а гораздо чувственнее и затейливее – прелесть и притягательная сила Царства и заключалась в том, что оно давало куда более яркие впечатления, нежели обычная жизнь. Ведь в Царстве любая фантазия немедленно реализовывалась, не будучи ограничена реальностью.
«Почему Алисия? – спросил себя Марк после третьего раза. – Почему не Шарк, например, с которой я тоже был? Почему, наконец, не Джезебел, оказавшаяся при ближайшем рассмотрении вполне себе заманчивой штучкой?
Может быть, я влюбился?»
Марк задумался о странности человеческой психики. Влюбился! В кого? В неведомую девушку из леса? В девушку, которую он больше никогда не увидит? И не просто в девушку, а в специально обученную проститутку – девушку для ублажения гостей…
Кстати, ему ведь сказали, что она – не из местных, а когда-то была городской. Потому на нее и не распространяются правила добродетели и целомудрия, обязательные для женщин из открытого пространства.
Но что значит – городская? Она жила в городе? А как она попала в общину, возглавляемую Захарией?
Может быть, ей запрещают говорить? Но почему?
Чем дальше Марк обдумывал эту ситуацию, тем подозрительнее она ему казалась.
У всякого настоящего полицейского, в сравнении с обычными людьми, имеются два существенных качества. Во-первых, он не может мириться с тем, что некая подозрительная ситуация им не разъяснена. А во-вторых, он умеет искать…
Сначала Марк ввел в систему поиска имена «Алисия» и «Шарк» и прошелся по всему населению Земли. Он искал эти имена среди пропавших без вести, исчезнувших и даже умерших при невыясненных обстоятельствах.
Для эффективности поиска нужно было только ограничить запрос временными рамками. Марк решил, что Алисии и ее подруге вряд ли больше тридцати лет и уж никак не меньше двадцати, – вот поле для поисков и сузилось.
Первый этап не привел ни к чему, впрочем, Марк и не сомневался в том, что все окажется непросто. Конечно, он же искал девушек по именам, которые, скорее всего, были вымышлены и даны им уже в лесу. Значит, искать нужно иначе.
Статистикой исчезновения людей Марк никогда прежде не занимался. Поиском пропавших без вести занималась другая полицейская служба, и Марк предполагал, что там сидят законченные бездельники. Это в старинные времена найти пропавшего человека было трудно – Земля была населена миллиардами жителей. Пойди найди среди них одного исчезнувшего человека…
Теперь же, при населении в миллион человек, каждый на счету, все учтено. Куда тут можно исчезнуть? Бывают, конечно, несчастные случаи, но в огороженных городах и поселках, при тотальном видеонаблюдении, вряд ли их много.
С изумлением он обнаружил, что серьезно ошибался.
Едва прикоснувшись к данной теме, Марк увидел, что цифры пропавших весьма внушительные. И находят людей или их тела лишь в двадцати процентах случаев – все остальные остаются нераскрытыми.
Марк связался с коллегой, работавшей именно в этом направлении. Прежде они никогда не общались, хотя видели друг друга несколько раз на общих собраниях, проходивших в Управлении полиции.
Глава отдела поиска пропавших без вести Рената Скачко была настолько крупной женщиной, что изображение ее сразу заняло весь экран, когда она ответила на вызов Марка. Яркий балахон, в который была одета Рената, переливался всеми цветами радуги. С богатством его красок контрастировал черный татуированный узор, по последней моде покрывавший обритую голову женщины от бровей до затылка.
– Вы не ошиблись, обратившись к нам, коллега? – весело поинтересовалась Рената. – Мы ищем только пропавших честных граждан, а вы, насколько мне известно, занимаетесь преступниками. Искать их – ваша задача, не правда ли?
Услышав, что Марк не разыскивает никого конкретно, Рената расслабилась и снова улыбнулась.
– Вы хотите узнать побольше о нашей работе? – сказала она. – Это очень благородно с вашей стороны. Да-да, моим отделом все время пренебрегают, словно мы занимаемся какой-то малозначительной ерундой. Как будто найти преступника более важно, чем найти пропавшего человека. А почему, собственно, вас заинтересовала наша деятельность? Может быть, хотите перейти в мой отдел? Если так – я не буду возражать, о вас отзываются очень хорошо.