Роботер
Шрифт:
Освальд обратил Густава в свою веру среди софийских трущоб в разгар бунта. Освальд поклялся, что его секта сохранит все лучшие традиции нового ислама: рациональность и возможность обсуждать догму и окружающий мир, строгое соблюдение закона и никаких компромиссов с неверными.
До сих пор Освальд ни в чём не отступил от данного слова – и реконсидеризм стал неофициальным научным отделом Церкви Истинности. Густав надеялся, что Освальд и дальше останется верным себе.
Лифт остановился, Густав шагнул наружу, на буро-белую плитку Покоев реконсидеризма, и двинулся по коридору к Саду папоротников. Генерал протолкнулся
Сад папоротников был своего рода оранжереей. Подобные сооружения располагались по углам дворца. Сад заполняли разросшиеся сосудистые растения. Большинство из них уже давно вымерло на Земле. Многие виды привезли с Марса после захвата крестоносцами. Разбрызгиватели и парогенераторы Сада – отчасти не случайно – делали подслушивание практически невозможным. К тому же стены Сада надёжно экранировали передачи. Отлично изолированное место – и реконсидеристы поддерживали его таким.
Генерал прошёл по узкой мощёной дорожке, перебрался по камням через ручей и обнаружил Освальда у дальнего окна. Лорд Хан – высокий, с кофейно-тёмной кожей, с кольцом седых волос на лысеющей голове – изучал пейзаж. Заметив генерала, Освальд обернулся и присвистнул. Густав подумал, что лицо Освальда выглядело бы уместно в галерее портретов древних эфиопских королей.
– Мой господин, – выговорил Густав и поклонился.
– Не стоит, – обронил Освальд. – Мы одни.
Густав слегка расслабился. Он оставался другом Освальда с того дня в Софии, хотя жизнь и дела повели их разными дорогами. Ближе союзника у Густава не было.
И потому он начал без обиняков:
– Я хочу, чтобы этот паяц проваливал.
Освальд поморщился – он не любил грубости – и медленно покачал головой:
– Прости, мой старый друг. Я сделал всё, что мог, но Санчес непреклонен. Он хочет закрыть проект. А Родригес отправлен, чтобы оценить состояние дел.
– Ты что имеешь в виду под «закрыть»? – выговорил ошарашенный, напуганный, полностью сбитый с толку Густав.
– Гус, это значит – финал. Санчес хочет закрыть проект «Реликвия».
– Но как он может? – выдавил Густав, не в силах поверить.
– К сожалению, может.
– Он что, не понимает? «Реликвию» не получится сохранить в тайне. Такие новости рано или поздно выходят наружу.
– Конечно, – подтвердил Освальд. – Но Высокая церковь смотрит на мир по-другому. Реликвия пугает их. И прежде всего Санчеса.
Освальд развёл руками.
– Если бы не Галатея, нам бы не позволили сделать и первого шага. Но Церкви нужен «звёздный ключ». И потому ты здесь.
Густав поморщился. Прятать Реликвию – преступление против науки. Но хуже того – это политическая глупость. Санчес сам посеял семя нынешней беды, когда много лет назад отверг существование внеземной жизни по теологическим причинам. На самой заре Церкви пророк решил, что для объединения очень разных течений и сект мало одной священной книги. Новый Коран либо Библию не создашь – люди всегда предпочтут старые книги новым. Потому Санчес провозгласил человеческий геном живым воплощением божественного откровения.
К сожалению, это означает, что доктрина опирается на идею первенства человеческой расы над всеми прочими творениями Господа. Разглашение новости об открытии древней высокоразвитой цивилизации, пусть и давно вымершей, приведёт к бунту среди Последователей. По мнению Густава,
– Может, подтолкнуть их? – спросил Густав.
Освальд печально глянул на него и вздохнул. Он знал, что Густав имеет в виду. Они уже несколько раз говорили о том, как аккуратно слить подготовленную информацию широкой публике. Так можно укротить недовольство – и подстрекнуть церковь к действиям.
– Тебя убьют.
– Возможно, – согласился Густав и пожал плечами. – Если сгоряча. Но я могу сделать это накладным для них.
Освальд положил ладонь на плечо Густава.
– Гус, послушай: если правда откроется сейчас, крестовый поход застопорится.
– Сомневаюсь, – сказал Густав и сухо улыбнулся.
– Мой друг, твоя беда в том, что ты слишком долго провёл вне Земли, прячась в секретной лаборатории, – печально заметил Освальд.
– Ты о чём?
Освальд сложил ладони, потупился.
– Пока тебя не было, пророк… в общем, с ним не все хорошо.
Хм, вот же новость. Кто бы подумал. Само собой, её держат в строгом секрете.
– Его доктора сказали, что жить осталось недолго. Думаю, именно потому он решил прекратить проект «звёздного ключа» прямо сейчас. У Санчеса нет сил вести паству сквозь резкое измерение доктрины. Пророк не верит в то, что его преемник справится. Потому Санчес предпочёл оставить всё как есть.
Да, в самом деле время для утечки информации о Реликвии не лучшее. Если влияние Высокой церкви ослабнет, кто-нибудь обязательно нарушит перемирие, начнётся грызня за власть и на крестовый поход не останется сил. В худшем случае возобновится гражданская война. А Галатея тем временем воспрянет и, возможно, даже попробует освободить другие колонии. Шансы на второй крестовый поход в такой обстановке – очень малые.
Освальд понял, о чём думает Густав, и кивнул.
– Да, именно так. Если ты решишься открыть правду, будь готов к будущему, в котором Королевство сосуществует с Галатеей.
Нет, такого будущего Густав не хотел. Оно означало дюжину планет с обычными, нищими, немодифицированными людьми – и единственный скудно населённый мир гениальных богачей. Порочный круг неравенства, давивший народ Густава из поколения в поколение, возникнет снова. Земля окажется отброшенной в самое начало пути к свободе, станет нищей, угнетаемой и презираемой. Иными словами, вернётся то, что и привело к Столетию террора.
– Так что видишь, друг мой, ты в очень выгодном положении, и пророк это знает. Потому он столь щедр с тобой. Твой следующий ход определит течение войны.
– Ты преувеличиваешь, – сказал Густав, качая головой.
– Боюсь, нисколько. Умоляю: не спеши, выжди нужного момента. Ещё не всё потеряно. Выход есть.
– Я слушаю, – сказал Густав, сложив руки на груди.
Освальд придвинулся ближе.
– Два дня назад пророк заверил меня в разговоре тет-а-тет, что в любом случае потупит так, как посоветует Родригес. Это наш шанс. Послушник Родригес не очень умён. Пророк доверяет ему, ценя его веру и упорство. Родригес жаждет власти и боится быть обманутым, сознавая своё невежество. Если войти к нему в доверие и убедить, что в его интересах принять нашу точку зрения, – пророку останется лишь согласиться. Он обещал и сдержит слово. Проект будет спасён.