Робокол
Шрифт:
«Вот придумали штуку: и не дымишь, а всегда будто только покуривши!» С этой мыслью Дима подошел к табачному автомату наподобие того, что стоял в их отеле. Полная неразбериха с иероглифами, неприятность в виде встроенной видеокамеры и, непонятно зачем, крупное зеркало. В нем Дима узрел свою сосредоточенную, заросшую щетиной физиономию; добавь к ней дымящуюся сигарету – и получишь лицо асоциального элемента. Минуты три заняла возня с кнопками и вставление карты в приемник, но аппарат попался привередливый. Ни Димина карточка, ни лицо владельца карточки, ни манера обращения с утонченной техникой – это все аппарату было не по нраву. Позднее Дима разузнал про эти машины и, осведомись он заранее, не стал бы так высокомерно обращаться с железным изваянием. Оказывается, табакомашина
В Техасе или Сан-Паулу такой аппарат просто разбомбили бы с приходом первых сумерек, но в Токио черный обелиск с носом-камерой и оком-зеркалом чувствовал себя уверенно. Так вот, в назначенный день изнуренный курильщик под наблюдением камеры получал пресловутую карточку, серую и невзрачную. Но в пластик был вшит чип с индивидуальной информацией, и без этой чертовой карты ни один обелиск не соглашался продавать сигареты. Но и это полбеды. Серая чипастая карта делала ее владельца членом совсем незавидного клуба курильщиков и являлась своего рода удостоверением: «Я курильщик и наплевал на здоровье, отравляю других, и все эти угрожающие штрафами таблички – это все про меня!» Так страна мучила своих курильщиков.
Электроника отбирала последнюю надежду на успокоение у человека, сбежавшего со своего корабля, лишившегося всех денег и растратившего душевное равновесие. Зеркало немилосердно отражало истерику человека, и Дима плюнул на зеркальный лик, но, убоявшись, принялся рукой стирать это недоразумение. Когда стекло очистилось, он увидел то, чему не поверили его глаза. В отражении прямо позади Димы стояла она.
Отраженная
Каково бывает человеку, если он видит ожившего покойника? Примерно так чувствовал себя Дима, позади которого виднелся знакомый силуэт. Девушка была в шлеме, она только что слезла со своего скутера и все еще стояла спиной к Диме и его зеркалу. Но фигура и движения во всем напоминали Анн. Вот она сняла шлем, повесила его на ручку скутера, встряхнула волосами, и они рассыпались по плечам – сомнений не было, все детали Диме были хорошо знакомы. Он зажмурился и тихо повторил:
– Тебя нет и не может быть! Тебя не было… Все это давно, в прошлой жизни.
Спиной Дима чувствовал, что живое существо из костей и плоти стоит сзади и вот-вот увидит его, чего нельзя было допускать! Если такое произойдет, все окажется правдой, злой и мучительной правдой, и этой правде придется поселиться в жизни молодого юриста и оставаться с ним до конца его дней. Это невыносимо. «Тебя нет, нет!» – твердил он. В это время произошло движение, и послышалась посторонняя речь. Сзади него было двое, и второй голос принадлежал мужчине. Усилием воли Дима открыл глаза и уставился во встроенное в дурацкий табачный автомат зеркало, которое показывало, как он и она зашагали в его сторону с намерением купить сигарет. Мужчина был незнаком, а женщина… Дима все еще думал, что это восставшая из могилы Анн.
Испуганный, он быстро нагнулся, запустил руку в карман куртки, по-видимому, полагая, что там тайная кнопка, которая одним нажатием отключит наваждение. Кнопки не было, но зазвенела оставшаяся мелочевка. Недолго думая, Дима зачерпнул всю охапку и со звоном высыпал на асфальт. Монеты заскакали в разные стороны, и он бешено стал их собирать, на корточках переползая все дальше и дальше от опасного места. Он делал вид, что разыскивает укатившиеся иены, и не обернулся, когда его окрикнул сзади тот самый мужской голос.
Через минуту Дима уже был за углом, не вполне понимая, как смог преодолеть такое расстояние. Теперь вместе со страхом им овладело любопытство:
Сначала он увидел желтый скутер и, сообразив, что надо быстро прятаться, перепрыгнул невысокую ограду частного дома. Ему пришлось на цыпочках пробираться до места, откуда можно было видеть эту парочку. Фантомы теперь стояли к нему спиной, и из-за этого лица были по-прежнему скрыты. Однако теперь Дима был не столь уверен, что перед ним Анн. Волосы!
Пышность и объем те же, в целом похожая фигура, но… Анн никогда не красилась в белый. Этот цвет ей не шел, и она знала это с детства, Дима же видел явно выбеленные волосы, и это зародило в нем приятные сомнения. Сердце уже не так стучало, но тревога осталась – иначе почему бы он стал бояться, если все нормально?
Наконец, в пресловутом зеркале посреди табачной колонны мелькнуло лицо. Дима готов был поклясться, что знает его. Ну, разумеется!
В двадцати метрах от него, выклянчивая у парня вторую пачку сигарет, стояла воровка и развратница – Китти.
Две по сто
«Разогнаться на драндулете и въехать в нее сзади! Нет, придурок этот рядом – сломается у девки что или головой стукнется, он доложит… Что, если потом рвануть отсюда? Лажа! С острова не убежишь, тоже нашелся гангстер – решает тут, как профессионал… Так повяжут, что в обеих странах намотают срок и на волю отпустят дедушкой…» После пары незрелых предположений Дима решил не мстить на месте, а сочинить, как половчее отобрать свои деньги назад.
Как он и предполагал, Китти вела очередную жертву. Черноволосый японец в белой офисной рубашке, при галстуке, но без пиджака еле удерживал на плече плоскую сумку с ноутбуком и документами, постоянно норовившую соскользнуть до локтя. Китти все время поправляла сумку назад и наверняка успела увидеть, чем в ней можно поживиться. Мужчина был «нахороше», а подружка вполне себе соображала: она успела выклянчить себе пачку курева, а сама стреляла сигаретки из его кармана, на что он хохотал и пробовал прикурить для нее, но всегда мазал.
На такого клиента не нужно много времени, чтобы рассудок ушел в подпол, – девушка знала схему. Теперь они должны пойти в уединенное место, он будет пить и угощать, она – делать вид, что ей хорошо, ей давно уже за глаза, ей хватит. «Ах, как же я так попался! – переживал Дима. – Неужели нельзя было догадаться?!» Он проследил за ними до самого места – это был такой же неприметный отель. Когда Китти проделала всю процедуру регистрации и, подхватив жертву под мышки, пошла заволакивать его на этаж, Дима вскочил в лобби и уставился на стол с отверстиями для ключей. Какой же у них номер? Спрашивать, по понятной причине, было небезопасно. Он сунул секретарше свою банковскую карточку, и та принялась изучать надписи, ни одной из которых не могла разобрать. Пришлось показывать паспорт, и подозрительная хозяйка сделала запись в свою книгу: иностранец в традиционном отеле вдвойне иностранец!
Через полчаса Дима отыскал номер Китти – благо он оказался на одном с ним этаже. Ждать, ждать и ждать – вот все, что оставалось преследователю. В коридоре можно было навлечь на себя подозрение, и он прислушивался в своем номере, вскакивая с циновки при каждом шорохе. Прошел час, другой, Китти не выходила – может, она грабит не всех, только иностранцев, а может, черноволосый и впрямь ее друг. Дима отказался от сочинения сценариев.
В такой нервный час казалось, что похожую ситуацию переживал он на «Робоколе», но не мог припомнить, с чем это было связано. В промежутках между шорохами из коридора и последующим частым сердцебиением, когда он на несколько минут успокаивался, в голове возникали сцены с проводами солнца. Особенно та, с прожектором мощностью с целую электростанцию. Был ли тогда испытан военный лазер или иное оружие, но солнце по правде стало видно позади гигантского пирога циклона. Что-то поистине из ряда вон!