Робкий босс
Шрифт:
– Красивая, – прошептала Наташа. Покосилась на Диму и застыла, провалившись в его взгляд. Задумчивый. Серый, как грозовое небо. Не говоря ни слова, он протянул к ней руку, стараясь не потревожить стрекозу. Сердце колотилось так оглушительно, что он наверняка слышал его стук. Щёки вспыхнули, Наташа смутилась, подумав, как глупо, наверное, выглядит сейчас. Протянув Диме указательный палец, остальными она почти коснулась его ладони. Делая вид, что продолжает смотреть на стрекозу, жадно рассматривала его пальцы, будто видела впервые. А может, так оно и было, до этого просто не обращала внимание. Длинные, слегка
Упрямая стрекоза по-прежнему цеплялась за Диму, не желая перебирать лапками, а он, кажется, совсем перестал дышать. Только смотрел, смотрел, смотрел на её руку. Желание сжать её в своей, переплести пальцы, поймать растерянный взгляд стало практически нестерпимым. Поняв, что ещё немного, и он умрёт от нехватки кислорода, Дима пошевелился, и стрекоза моментально вспорхнув, улетела. Глубоко вздохнув, он пожал плечами, будто извиняясь за это, убрал руку и только тогда взглянул на Наташу.
– Видимо, ей я понравился больше.
– Не удивительно, – невольно вырвалось у Наташи. Заметив, как заинтересованно приподнялись брови Димы, она поспешила уточнить: – У меня руки холодные.
Нет. Они не были холодными, и оба это отлично знали – он успел почувствовать её пульс, толчками передающийся его коже. Но оба предпочли сделать вид, что это единственная правда. Наташа неловко взмахнула ладонью, которую продолжала держать на весу, и смущённо улыбнулась. Нервно заправила волосы за ухо, прищурилась, глядя на воду.
– Интересно, где же Полька с Севой? – спросила с преувеличенным весельем.
– Хочешь поискать?
– Да! – Наташа откликнулась слишком быстро, попыталась спрятать новый виток смущения за кривой улыбкой. Дима тут же поднялся, протянул ей руку так стремительно, словно боялся опоздать. Горячая ладонь обожгла, пальцы дрогнули в попытке сдержаться, не обхватить крепче.
– Ну что, пойдём искать? – громко спросила Наташа, быстро освободившись. Он тут же сделал шаг в сторону, увеличивая расстояние между ними. Достаточно, чтобы перестать чувствовать тепло её тела, но недостаточно для того, чтобы перестать чувствовать жасминовый аромат. Крюк провернулся во внутренностях, к горлу подступила горечь. От глаз брызнули лучики-морщинки, Дима кивнул в сторону реки и предложил:
– Если хочешь, можем разделиться. Я поищу вдоль реки, а ты на пирсе.
Наташа благодарно кивнула – находиться рядом с ним сейчас было слишком мучительно. Мучительно стыдно. Мучительно неловко. Мучительно жарко. А ещё… мучительно сладко. Она проводила взглядом удаляющуюся широкую спину и вздохнула. Это было дикое желание, но такое естественное, что пришлось заставить себя остаться на месте: так хотелось подойти и обнять. Режим невидимки, к которому Наташа почти привыкла за последний год, в присутствии Димы отключался. Она знала, что он её видит. И видел всегда. Никогда не считал ненужной и мешающей. Находил нужные слова и утешал, когда было плохо. И она привыкла к этой заботе, стала считать чем-то само собой разумеющимся. А теперь, потеряв его постоянную, незримую, но, как оказалось, такую необходимую поддержку, растерялась. Поняла, как важна она была для неё. Как важен для неё был он.
Чувствовать
Новый вздох. Наташа решительно зашагала к пирсу, выискивая среди лодок, скользивших по воде, рыжий хвост. Досадливо поджав губы, нахмурилась – ни Севы, ни Полины в ближайшей видимости не наблюдалось. Зато взгляд с лёгкостью выцепил русую макушку, вышагивающую вдоль кромки воды. Подойти, шутливо спросить, куда они запропастились, а потом вместе строить предположения разной степени пошлости – Наташу потянуло к нему, она даже сделала несколько шагов, но остановилась. Игривость как ветром сдуло, потому что воображение разыгралось, подкидывая вероятные картины того, что могло произойти, если бы это они уплыли куда-то и сейчас сидели бы в одной лодке, касаясь друг друга коленями. Во рту пересохло. Зажмурившись, Наташа помотала головой, прогоняя пугающе яркое и реалистичное видение того, как Дима накрывает её колено ладонью и мягко поглаживает, заглядывая в глаза. Внизу живота сладко заныло, так неожиданно, что стало страшно.
– А где Дмитрий Николаевич? – Полина подскочила откуда-то со спины. Следом лениво вышагивал Сева, не вынимая зубочистку изо рта и руки из карманов.
– Вас пошёл искать, – Наташа кивнула на берег. – А где вы, кстати, были?
– Полька едва не перевернула лодку, – пожал плечами Сева. – Поэтому наша прогулка закончилась слишком быстро.
– Не понимаю, зачем залезать в шаткую дрянь, – огрызнулась Полина.
– Может, потому что в лодке романтичнее? – ехидно спросила Наташа, ища подтверждение своей догадки на лице Севы. Но проще гадать на кофейной гуще – оно было непроницаемо.
– Если считаешь, что так романтичнее, прокатилась бы с Дмитрием Николаевичем. – Полина мило улыбнулась.
– Наташу укачивает в лодке.
Его голос, низкий, спокойный, заставил приподняться волоски на затылке.
– Говорят, прогулка верхом тоже очень романтична, – невинно округлила глаза Полина. – Не хотите как-нибудь взять с собой Наташу и прокатиться?
– Верхом? – Дима почесал затылок, сделав вид, что задумался. Улыбнулся и развёл руками: – Я не умею сидеть в седле.
– Я тоже, – нервно рассмеялась Наташа. – К тому же, не думаю, что у главврача найдётся время на прогулку.
– Разве я не говорил тебе о своей загруженности и твоих мыслях о ней? – фыркнул Дима, насмешливо щурясь. Наташа невольно покраснела. До сих пор думала, что глубоко завуалированный намёк ей просто показался.
Дима продолжал смотреть, и внутри всё переворачивалось, стучало в голове одним вопросом: чего он ждёт? Пауза затянулась. Небрежно пожав плечами, он повернулся к Севе и протянул:
– Думаю, на сегодня достаточно с меня достаточно свежего воздуха. Не буду вам мешать, развлекайтесь.