Робинзон Крузо
Шрифт:
Она была высокой, немного выше него. Ее физический возраст был около тридцати - необычайно много для женщины. Он подумал, что ей, должно быть, около шестидесяти или семидесяти, но этот вывод ни на чем не основывался. Самому Пири было за девяносто, а кто мог это знать? У нее были раскосые глаза с прозрачными веками под естественными. Ее волосы были коротко острижены и росли узкой полосой, начинающейся между бровей и идущей через голову к задней стороне шеи. Ее уши были плотно прижаты к голове, что придавало ей узкий,
– Что привело тебя на Пацифику? спросил Пири. Она откинулась на песок, положив руки за голову и выглядя очень расслабленной.
– Клаустрофобия.
– Она подмигнула.
– Вообще-то не совсем. Я бы не выжила на Плутоне с этим. – Пири не знал в точности, что это такое, но он улыбнулся так, как будто понял.
– Устала от толп. Я слышала;, что люди не могут здесь находиться, под таким небом, но у меня не возникло никаких проблем, когда я приезжала. Так что я купила перепонки и жабры и решила понырять несколько недель в свое удовольствие.
Пири посмотрел на небо. Это было головокружительное зрелище. Он вырос, привыкнув к нбму, но знал, что это помогало смотреть на него не больше, чем необходимо.
Это была неполная иллюзия, тем более приводящая в смятение, что раскрашенная половина неба была очень убедительной. Оно и впрямь выглядело как чистая бесконечная голубизна, так что когда взгляд перебегал на нераскрашенный нависающий скальный свод, покрытый шрамами взрывов, с нанесенными гигантскими цифрами, которые можно было различить снизу с двадцатикилометрового расстояния - можно было легко представить, как Бог заглядывает через голубое отверстие. Они выглядели угрожающе - гигатонны ничем не поддерживаемого нависающего камня.
Посетители Пацифики часто жаловались на головные боли, обычно в области макушки. Они съеживались, ожидая удара.
– Иногда мне интересно, как я живу с этим, - сказал Пири.
Она засмеялась.
– А меня это не беспокоит. Когда-то я была космическим пилотом.
– Правда?
– Для Пири это было, как валерьянка для кошки. Нет ничего романтичнее космического пилота. Он хотел послушать разные истории.
Утренние часы растворились, пока она захватила его воображение вереницей небылиц, большинство из которых, Пири был уверен, было выдумкой. Но какая разница? Он чувствовал, что нашел в ней родственную душу, и постепенно, опасаясь быть высмеянным, он начал рассказывать ей истории о Пиратах Рифа, сначала как разве-не-было-бы-здорово-если-бы, потом все более и более серьезно, так она слушала внимательно. Он забыл о ее возрасте, когда начал рассказывать лучшие истории, которые выдумали они с Харрой.
Между
Лежа в постели этой ночью, Пири чувствовал себя так хорошо, как никогда за последние месяцы, с тех пор как отдалилась Харра. Теперь, когда он больше не был один, он понял, что будет трудно поддерживать иллюзию его выдуманного мира. Но в конце концов нужно же кому-то рассказывать истории и вместе с кем-то их сочинять.
Они провели день на рифе. Он показал ей свою крабовую ферму и представил ее Осьминогу Окко, который, как всегда, стеснялся. Пири подозревал, что чертово животное любит его только за те угощения, которые он ему приносит.
Она вошла в его игры легко, без следа взрослой снисходительности. Ему было интересно почему, и он набрался мужества, чтобы спросить. Он боялся, что все испортит, но ему нужно было знать. Это не было нормально.
Они взгромоздились на коралловый вырост выше линии прилива, ловя последние лучи солнца.
– Я не уверена, - сказала она.
– Ты, наверное, думаешь, что я глупая, да?
– Нет, не совсем так. Просто похоже, что для других взрослых «важными» обычно бывают другие вещи.
– Он вложил в это слово все презрение, на какое был способен.
– Может быть, я думаю так же, как ты. Я здесь, чтобы отдыхать. У меня такое чувство, что я переродилась в новый элемент. Здесь внизу ужасно, ты это знаешь.. Мне просто не хотелось входить в этот мир одной. Я была там вчера…
– Я думал, что видел тебя.
– Может, и видел. Так или иначе, мне нужен был приятель, и я услышала о тебе. Мне показалось, что будет лучше не просить тебя быть моим гидом, а просто войти в твой мир. Вот так.
– Она нахмурилась, как будто ей показалось, что она сказала слишком много.
– Давай больше не будем об этом, хорошо?
– Да, конечно. Это не мое дело.
– Ты мне нравишься, Пири.
– А ты мне. У меня не было друга… уже давно. Ночью на пиршестве Ли исчезла. Пири немножко поискал
ее, но не стал беспокоиться. То, что она делала со своими ночами, было ее личным делом. Ему она нужна была днем.
Когда он собрался уходить домой, подошла Харра и взяла его за руку. Она немного прошлась с ним, а потом не смогла сдержаться.
– Мудрый совет, старый друг, - сказала она.
– Держись от нее подальше. Она не принесет тебе ничего хорошего.
– О чем ты говоришь? Ты ее даже не знаешь.
– Может, и знаю.
– Так знаешь или нет?
Она ничего не ответила, только глубоко вздохнула.