Робин
Шрифт:
Опять душеспасительные речи! И охота же ему терять время даром.
— Понял, — сказал я и, конечно, опять сделал что-то не так, потому что мистер Эдвард вздохнул, и я решил обождать с просьбой.
— Не подерись с Сэмом, — напутствовал он меня вдогонку.
Я оглянулся. Он озабоченно глядел мне вслед. Было ясно, что кто-то донёс ему на меня. Фанни этого не стала бы делать, потому что, наоборот, всячески убеждала меня быть осторожным. Значит, проклятый поварёнок, эта вываренная дохлая рыба. Наверняка он нажаловался миссис Джонсон, а та или сама об этом доложила или через Рыжую. Если бы я не боялся ещё больше огорчить отца, то немедленно расквитался бы с бесцветным дьяволом, чтобы впредь
Мимо кухни я прошёл благополучно. Неусыпная бдительность миссис Джонсон не дала мне остаться незамеченным, но я сказал принятое здесь утреннее приветствие и поспешил дальше, не дав ей времени для ответа. Она лишь вышла из кухни и, стоя в коридоре, проследила за мной, пока я не вышел во двор, наверное, чтобы я ничего не стащил по дороге. И всё это было бы ещё ничего, если бы не одна незначительная деталь. Когда я подходил к двери, навстречу мне вышел Сэм и сделал вид, что меня не видит, а когда поравнялся со мной, попытался исподтишка лягнуть, но я-то был настороже и оказался проворнее, поэтому он сам получил то, что предназначал мне, и взвыл, а я спокойно закрыл за собой дверь. Я не волновался, ведь миссис Джонсон была свидетельницей того, что не я начал первый, но всё же мысль о том, что из-за проклятого поварёнка мне пришлось нарушить решение вести себя, как примерный мальчик, омрачила мне ближайшие две минуты.
Рваный сидел на цепи и, увидев меня, сразу заволновался. Я смело подошёл к нему, и он обнюхал мои руки, лизнул в лицо и всеми возможными у собак способами выразил горячую радость. Я освободил его от цепи, и он забегал вокруг меня кругами, то и дело останавливаясь, подпрыгивая и вновь принимаясь бегать. Лучшего товарища для возни мне в этом доме не найти.
— Зачем ты его выпустил, Робин? — крикнул мистер Вениамин из-за садовой решётки. — Никогда больше этого не делай, иначе будет беда. Хорошо, что мистер Браун в отлучке, а то он бы нам задал.
— А что такое может случиться? — беспечно спросил я.
— Может случиться смерть, — ответил садовник. — Счастье, что собака тебя не тронула. А ты можешь себе представить, что бы от тебя осталось, если бы она стала тебя кусать? Посмотри на её клыки. Никто в доме, кроме меня, миссис Джонсон, Фанни и мистера Эдварда, не решился бы выйти во двор, зная, что собака на свободе. Ты не видел её в ярости, мальчик, поэтому просто прими мои слова к сведению и пообещай, что не будешь спускать Рваного с цепи без моего разрешения и тем самым подвергать жизнь людей опасности.
— Ладно, — согласился я. — А сейчас можно мне не сажать его на цепь, раз мистера Брауна нет?
— Так и быть. Поиграй с ним, а я предупрежу миссис Джонсон… Фанни! Сделай одолжение, девочка, скажи миссис Джонсон, что я выпустил Рваного побегать.
— Хорошо, мистер Вениамин.
Фанни помахала нам с Рваным рукой, на что я ответил тем же жестом, а пёс сделал гигантский прыжок к решётке и завертел толстым, как палка, хвостом. Она сейчас же скрылась в маленькой дверке у самой решётки, а я отвлёкся и был сбит с ног мощным мохнатым телом. Это был достойный противник, и к концу борьбы я тяжело дышал. Повалившись на траву и обняв за шею немедленно примостившуюся рядом собаку, я успел заметить, что вышедшая в сад в сопровождении горничной леди Кэтрин смотрит не на садовника, почтительно стоявшего перед ней, а на меня. Чтобы не перенапрягать горло и вместе с тем не быть невежливым, я помахал ей рукой, наподобие Фанни, но старая
Нет, леди Кэтрин ко мне явно не благоволила. Окончив разговор с садовником, она неторопливо ушла вглубь сада, ни разу не оглянувшись, и Рыжая, высоко задрав голову и своей спиной выражая презрение, проследовала за ней. Мистер Вениамин подошёл к решётке.
— Что это тебе вздумалось дразнить хозяйку? — спросил он.
— Я её никогда не дразнил, — честно ответил я. — С Рыжей, то есть мисс Агнес, однажды, да, поговорил, но ей самой это нравится, потому что она первая начала, а с леди Кэтрин я всегда был вежлив.
— Ты даже не потрудился встать при её появлении. И рукой ей помахал. Это тебе не служанка, чтобы с ней так запросто здороваться. Будь осторожнее, мальчик, иначе тебе здесь не прижиться. Ты мне нравишься и мне бы не хотелось, чтобы по собственной глупости ты навлёк на себя беду, а ты уже начал не слишком хорошо. Вот и сегодня. Ещё только утро, а ты успел ударить Сэма. Вчера ты с ним подрался, сегодня на него напал… Кончится тем, что тебя сочтут опасным драчуном.
Я был вне себя от изумления.
— Кто вам сказал, что я на него напал?
— Миссис Джонсон. Она своими глазами видела, что Сэм шёл смирно, а ты без всякой причины вдруг пнул его ногой, да так, что бедный мальчик заплакал от боли.
— Эта ведьма или слепа, как крот, или бессовестно врёт! — взорвался я. — Да я же едва увернулся от его удара и всего лишь оттолкнул его, чтобы не лягался!
Мистер Вениамин покачал головой, словно не зная, кому верить, мне или кухарке, а потом сделал общий вывод.
— А ты не отталкивай его и не пинай ногами даже в ответ. Тебя ещё никто не знает, вот ты и веди себя скромно, пока к тебе не привыкнут. А когда к тебе привыкнут, никто не станет тебя задевать. Потерпи, Робин.
Этот совет легче было дать, чем выполнить, но я не стал спорить.
— Что вы делаете, мистер Вениамин? — спросил я, указывая на ножницы в его руке.
— Обрезаю лишние побеги на кустах роз, — объяснил старик. — В прежние-то времена у меня была помощница, и дело спорилось, а теперь остались лишь воспоминания, а они не ускоряют работу. Как же Салли Грегори любила цветы! Да она и сама была, как цветок. Я всегда сравниваю людей с цветами. Её я бы сравнил с белой полураспустившейся розой. А мисс Шарлота была похожа на розовый пион. Эти два цветка зацветают и вянут в разное время, но у людей другие законы. Нашёлся негодяй, который погубил их в один день.
— А что случилось? — спросил я, насторожившись.
Старик испуганно посмотрел на меня.
— Заболтался я с тобой, мальчик, а мне ведь пора приниматься за дело, — спохватился он.
Ясно было, что он жалеет о своей болтливости и очень желал бы, чтобы я не расслышал его слов.
— Я вам помогу, мистер Вениамин, — вызвался я. — Только скажите, что делать.
Пока сконфуженный старик пытался отказаться от моих услуг, я быстро взобрался на решётку и легко спустился с другой стороны. Рваный дёрнулся было за мной, но, осознав, что он не кошка, сел возле самой решётки, не спуская с меня глаз.