Робби
Шрифт:
— Ягодка? — его синие глаза расширились от ужаса.
— Ты клянешься мне, что пойдешь в паб с друзьями, а сам…
Люди за соседним столиком переглянулись и без лишней скромности уставились на театральную сцену. Как-то Лиззи не подумала о зрителях…
— Ягодка, это не то что ты подумала, — выдал Роб самую банальную фразу из всех банальных фраз.
— Я не понимаю, — удивленно округлила яркие губы брюнетка. — Роберт, ты же говорил, что у тебя никого нет!
— Он так говорил?! — почти взвизгнула Лиз, удивляясь способности собственного голоса.
Наверное, именно так она верещала бы, если бы имела на рыжего
— Э-эм, я не говорил… — пробормотал Робби.
Посетители еще за двумя столиками перестали делать вид, что увлечены едой. Брюнетка чуть не выронила бокал.
— Но ты согласился пойти со мной! — воскликнула девица.
— Но я не сказал, что у меня никого нет…
Лиззи закрыла глаза руками и издала горестный всхлип. Очень правдоподобный.
— Нет, я так больше не могу. Я прощала тебя десятки раз… Можешь не возвращаться домой. Не открою…
И с этими словами она развернулась на пятках и пулей полетела к выходу. Элизабет старалась не думать, какой идиоткой выглядит в глазах всех посетителей. Весь зал перестал жевать и провожал ее взглядом. Плевать. Ее миссия была исполнена. Сейчас все дело за самим виновником трагедии.
— Ягодка! — услышала Лиз, уже свернув за угол.
Дальше она не побежала. Остановилась, прижалась к стене и несколько раз глотнула воздух, который вдруг закончился в легких. В образовавшейся тишине зала было слышно, как громко отодвинулся стул, как застучали шаги несмотря на мягкий ковер. Через мгновение Робби оказался рядом. Ромео догнал Джульетту. Он хитро ухмыльнулся тем краешком губ, в котором поблескивало кольцо, взял Лиз за руку и потащил к выходу. Слов не говорил. Боялся быть услышанным? Но, сделав несколько размашистых шагов, затормозил. Ему в грудь почти врезалась откуда-то взявшаяся официантка.
— Поздравляю, что отделались, — заговорщицки прошептала девушка, мило улыбнувшись сначала Робу, потом — Лиз.
Роберт с опаской оглянулся, потом снова перевел взгляд на официантку.
— Сколько я должен за ее вино? — тихо прогудел Малыш.
— Нисколько, расплатится сама.
Он похлопал себя по карманам свободной рукой, вытянул бумажник, отпустил Элизабет и достал несколько купюр.
— Возьмите, — протянул он деньги. — Это вам. Чаевые.
Официантка залилась краской. В этот момент Лиззи почувствовала с нею некое родство. Когда становишься объектом благородства Роберта Дадли, теряешь контроль над собственной расцветкой.
— Не стоит, — пробормотала девушка, прижав к себе поднос.
Он деньги не убрал. Повернулся к Лиз, протяну купюры теперь уже ей, и серьезно сдвинул брови.
— Ягодка, положи девушке деньги в карман. Я не могу ее лапать.
Лиз вскинула одну бровь. Какой воспитанный джентльмен! То есть идти на свидание при живой подружке он мог! Но она не стала озвучивать свои мысли. Молча потянулась к деньгам… однако их тут же перехватили.
— Не нужно пихать в карман, — пробурчала девушка, почти комкая бумажки. — Я сама… Спасибо…
— Вам спасибо, — довольно улыбнулся Роб, снова схватил Лиззи за руку и потянул на улицу.
Она начинала привыкать, что он ее все время куда-то тянет.
В то время как Робби не слишком быстро шел по улице к машине, Лиз успела запыхаться. Его и ее темпы определенно не совпадали. Когда ты розовый гном,
— Ну чего стоишь, прыгай, — прогудел Роберт.
Лиз моргнула. Кажется, она немного дольше обычного простояла на тротуаре, уставившись в темный салон.
— Благодарю, — буркнула она.
Нужно быть вежливой. Несмотря на досаду, бьющуюся в душе. Элизабет влезла в машину и зажала ладони между колен. Дверца хлопнула. Водитель обежал капот и оказался на соседнем кресле.
— Холодно, да? — поежился Робби. — Сейчас включу обогрев.
«Можешь не утруждаться». Именно это почти выпалила Лиз, но сдержалась. Это глупо и по-детски. Еще не хватало начать вести себя, как обиженная ревнивая дура. Таковой Лиззи и являлась, но Малышу не обязательно знать.
Тойота завелась и откатилась от тротуара. Из вентилятора подул приятный теплый воздух. Вечерний Бристоль был спокоен как никогда. Будто время, когда все серые мыши переодеваются в яркие одежды и идут гулять до утра, еще не настало. Роберт удобнее устроился на своем месте, одна рука безвольно упала на колено, вторая придерживала руль вполсилы. Покосившись на него, Лиз тоже позволила себе расслабиться. Ничего страшного ведь не произошло. Подумаешь… У человека своя жизнь. Жаль, что с жизнью самой Элизабет она переплетается только номинально, но тут ничего не поделаешь. Привлекательный парень имеет право искать себе соответствующую девушку.
— Расскажи мне, Малыш, что это только что было? — спросила Лиззи, дождавшись остановки на светофоре.
Она ведь до сих пор толком и не знала, что произошло. Обрывки данных позволяли составить картинку, но не до конца. Роберт помолчал. Секунду. Две. Но вот с водительского сиденья раздалось громкое прысканье и следом за ним раскатистый хохот. Как хорошо он смеется… Открыто, заразительно…
— Фиаско! — выдавил Роб, откинувшись на подголовник и давясь смехом.
Морщинки-лучики разбежались от уголков глаз, огромные плечи тряслись под курткой. Глядя на Роберта, Лиззи невольно улыбнулась. Потом хохотнула. Потом так же громко рассмеялась, откинувшись на спинку кресла. Она назвала бы всю сцену идиотизмом, но очевидно парень имел ввиду нечто иное. Загорелся «зеленый», сзади прозвучал громкий сигнал клаксона. Продолжая смеяться, Робби вдавил педаль, и машина рванула вперед.
— Нет уж, я считаю, что это мой личный триумф в театральной карьере, — провозгласила Лиз, сжав пальцами переносицу, чтобы выпустить из глаз собравшиеся слезы. — Но какого хрена, Робби?
— Черт, сам не знаю, как так вышло, — Роб издал последний смешок, но продолжил улыбаться, глядя на дорогу. — Она просто… — он поднял руку, провел по волосам. — Просто позвала меня на ужин. Она один раз привела собаку ко мне на прием, и вот, сегодня вернулась ради того, чтобы позвать на ужин. А потом эта милая девочка… официантка написала мне записку и вложила в папку меню… Лиз! — Роберт на секунду повернулся к Элизабет и снова вернул внимание к проезжей части. — Записка! В меню! Она написала, что Карин напьется и начнет … а, черт. Вот!