Ритуалист

Мерлянов Юрий Николаевич

Осталась лишь ламия и ее клинки, мир вокруг погас и сузился до неистово танцующей сейчас посередине комнаты получеловека, полузмеи. Танец быстроты и грации, ловкости и умения, она крутилась вокруг своей оси, заключая себя в защитный вой метала, рассекающего воздух, а хвост в это время словно подсекал и жил своей собственной жизнью. Вспышки ударов чередовались одна за другой, руки мелькали подобно крыльям мотылька и были, казалось, везде, окружая хозяйку смертоносными лезвиями клинков. Зрелищность потрясала, я так и застыл, не доведя руку с куском мяса до рта, не желая упустить ни одного движения, ни одного изгиба по-змеиному

гибкого тела. Передо мной было то, что мог бы охарактеризовать всего тремя словами: мощь, изящество и сексуальность. Как это все можно было соединить вместе, ума не приложу, однако Шаррат это удавалось, она уже не стояла на месте, ее бросало из стороны в сторону в высоких выпадах, низких, она, словно, то защищалась от кого-то, вмиг превращая клинки в глухую гудящую стену обороны. То нападала сама, стелясь почти над самым полом и буквально срезая пространство молниеносными выпадами своих клинков. Сказать, что я был ошарашен и восхищен, значит, не сказать ничего, змееногая сразила меня наповал, и когда ее танец таки завершился, все, что смог выдавить из себя, было:

— Кажется, я влюбился.

Ламия довольно засмеялась, ее шатало от усталости, но лицо светилось, и было видно, что желаемое впечатление она произвела, что хотела, то и получила. Нет, никто ни в кого, конечно, не втюрился, но по другому описать свои ощущения просто не знал как. И ведь все это в одной единственной комнатушке и не так что бы очень уж большой и просторной, с какой-никакой, но мебелью — и ни одной царапинки, ни разу ничего не зацепила, мастерство просто высший класс!

— А с алебардой ты бы меня видел, — ее улыбку нельзя было передать словами.

— Боюсь даже представить, что ты можешь вытворить с ней, и так впечатлений на год вперед. Ты реально хороша, — я задумчиво прокручивал в голове всплывающие один за другим варианты. С такой мечницей мои опасения по поводу завтрашнего мероприятия несколько поутихли, и даже появились новые идеи, но это потом, все, не буду забивать голову заранее!

— Хорошие учителя, полная самоотдача и прорва свободного времени, — повела ламия плечами.

— И это я особенный, — покачал головой, — да мне и трети из того, что ты сделала, никогда не светит.

— Ну да, зато я не таскаю на себе чудовищной силы проклятую вещь и безумно опасный мертвый артефакт, а ты вон ходишь, даже бегаешь неплохо.

— Видела бы ты меня до этой книги, — эх, нравится мне эта змееногая, ну вот реально нравится, спокойно как-то с ней, вольготно и без напряга, и общаюсь, в кои веки, нормально. Ничего не скрывая и не атя. Даже с Гиин, помню, хоть и спал, а разговоры все скомканные, будто не живые, другое дело с ламией, куда как проще все.

— Ладно, устала, небось, есть хочешь?

— Давай, а что ты, кстати, с мясом такое делаешь? И не жаренное, а естся хорошо, да и сытное к тому же.

— Ну, могу открыть тебе один секрет, — в рот ушел еще один кусок, — я учусь ритуалистике, а именно Пути Крови, собственно, имеются кое-какие возможности, чем и пользуюсь.

— Так ты…

— Ага, именно, никакого огня, сырое мясо и кровь жертвы делают чудеса, причем не портится и, как сама заметила, очень сытные.

— Ты сильный маг, — уважительно склонила голову ламия.

А меня чуть не удавил кашель, кусок не в то горло попер.

— Какой из меня маг, Шаррат, ты что, я неуч, сижу на отшибе и учусь на своих

ошибках, а их знаешь, сколько уже было — тьма!

— Тем не менее, подобное искусство мне совершенно незнакомо, даже похожих заклятий не видела, — улыбнулась змееногая, — быт и готовка бич всех чародеев, знаешь ли.

— Первый раз слышу, — фух, все, три куска и больше не лезет, сударь сыт, короче, — кстати, ты вообще думала, чем будешь заниматься в этом мире?

А вопрос-то насущный, и даже очень.

— Ну, а что ты планируешь? — и смотрит.

— О, у меня столько дел, что и не знаю с какой стороны браться, — улыбаюсь, — думал, тут в лесу в тишине да вдали ото всех заниматься, а оно видишь как вышло.

— Это понятно, так что, опять в какую-то глушь залезешь?

Пришлось развести руками:

— Шаррат, да кончились глуши, не бесконечные же они, а до других силенками пока не вышел.

— А куда же мы завтра пойдем?

— Куда-нибудь подальше от твоей головной боли, — пожимаю плечами, — есть пара мест на примете, но это уже по пути решим.

— Хорошо, — ламия удовлетворенно кивнула, похоже, пока ее все устраивало.

— Ну, а сама-то что, так и не ответила ведь.

— Да я пока с тобой, — жеманно потянулась та, — ты же не против?

И смотрит, как отреагирую.

— Да это все понятно, пока не определишься с местными реалиями, чем вообще заниматься хочешь?

— Да пока ничем, — и вновь пялится, почти не моргая, ладно, хрен с этим, сама как-нибудь разберется потом, со временем. Я и то не представляю, чем и как буду занят через ту же неделю, а еще ей мозг пытаюсь полоскать.

В общем, дальше трепаться пришлось в основном мне, ей было интересно узнать про Мир, какие страны здесь находятся, что за расы живут, про их отношения и обычаи. А так как мое отшельничество не способствовало познанию мира игры, то и рассказывал, в основном то, что видел, или как понимал сам. Мол, все как и везде, страны, города, села, леса. Везде торгуют, везде воюют, отличия лишь в крайностях, поклоняются своим богам, коих тут, судя по всему, просто пруд пруди. Так же есть Святая Инквизиция, нет, сам не видел, но слышал, что жгут на кострах кого ни попадя, в общем, те еще сволочи. Также куча диких племен, не признающих все эти государства и живущих по своим правилам и обычаям, встречается нежить, сам когда-то столкнулся, пришлось, чуть ли, не целое кладбище упокаивать. А иногда всяких разных монстров бывает так много, что народ собирается в группы и ходит их уничтожать скопом, за такое обычно в городах награды дают. Короче, жизнь кипит, драться есть с кем, было бы умение и желание, вопрос в другом, за кого примут нас двоих таких особенных. Про ламий я тут вообще не слышал, а за себя точно уверен, попадусь в лапы инквизиции — сразу на костер определят.

Так до вечера и просидели, а потом Шаррат вдруг милостиво предложила расположиться на лежаке мне, мол, ей, по сути, все равно, а мне "нужнее". Отказываться не стал, в памяти еще стояли те чудесные ощущения после ночевки на полу, а потому, не особо рассусоливая, завалился спать, денек выдался тот еще, умаялся.

Утром проснулся от тяжести, будто кто-то выперся сверху и придавил всем своим весом. Мозг тут же сложил два и два, глаза распахнулись, и представшая передо мной картинно заставила несколько прифигеть, если честно. А еще задуматься, как это все воспринимать.