Ритуал

Шанталь Тессье

— Дай нам минутку, — говорит Раят моему отцу.

Тот вздыхает и, понурив плечи, направляется к двери, а я делаю шаг вперед, чтобы он мог выйти.

Я молча смотрю на свое обручальное кольцо, когда Раят подходит ко мне и, обхватив ладонями мое лицо, нежно вынуждает меня поднять на него глаза.

— Прекрати, — приказывает он.

Я пытаюсь отвести взгляд, но его руки не дают этого сделать.

— Я вижу это выражение на твоем лице, Блейк. Я хочу, чтобы ты знала… что бы там ни говорили, или что бы я ни делал — просто знай, что я люблю тебя.

Я киваю, и слезы застилают

мне глаза.

— Я серьезно, — притянув меня к себе, он нежно целует меня в лоб. — Может, ты и начиналась как задание, но теперь ты — моя жизнь.

Он опускает руки на мой живот и нежно поглаживает его.

— Вы трое — моя жизнь. И вы, ребята, всегда будете на первом месте. Ты меня понимаешь?

Его слова заставляют мое сердце биться, и я нервно сглатываю.

— Я люблю тебя, — шепчу я.

Поцеловав меня в губы, Раят толкает дверь, и мы входим в Собор. Все Лорды сидят на скамьях, одетые в плащи и маски. Раят ведет меня к первому ряду, и я сажусь на то же место, где сидела в прошлый раз, когда смотрела, как он пытал того, кто хотел разрушить мою жизнь.

Раят поднимается по лестнице и подходит к свисающей с потолка черной простыне. Он протягивает руку и сдергивает ее, выставляя на показ то, что находится за ней — Мэтта.

Его руки связаны над головой прикрепленной к потолку веревкой. Ноги широко расставлены, прикованы к полу, и на нем только боксеры.

Он весь в крови, и я задаюсь вопросом, как Тайсон мучил его последний месяц, пока Раят выздоравливал. Этого было недостаточно, чтобы его убить, но, судя по оставшимся на нем синякам и засохшей крови, определенно достаточно, чтобы покалечить.

Раят перемещается к бассейну и встает лицом к прихожанам.

— Лорды, я считаю, что это поучительный момент для всех вас, — начинает он. — Вот этот Лорд решил предать свою клятву и быть нелояльным к нам.

Мэтт поднимает голову и впивается взглядом в затылок Раята.

— Каково его наказание? — спрашивает Раят.

— Смерть! — одновременно отвечают все, и я вздрагиваю.

— Продолжай, — рычит Мэтт. — Я ни хрена не скажу!

По лицу Раята расползается улыбка.

— Тебе и не нужно… она скажет.

Просторное помещение заполняет звук открывающейся и закрывающейся на втором этаже двери, а затем я вижу, как мой отец тащит на сцену Валери. Я выпрямляюсь, мои глаза устремляются на Раята. Его глаза уже прикованы к моим. Он пытался сказать мне, что я не должна оставаться здесь на ночь. Так вот почему? Я думала, он пытался спасти меня от того, что собирался сделать с Мэттом, но, возможно, это было сделано, чтобы защитить меня от женщины, которую я считала своей матерью.

Мой отец останавливает ее и заставляет встать на колени. Она хнычет сквозь кляп. Подойдя к ней, он вынимает его, и она плачет еще сильнее. Он хватает ее за волосы и откидывает ее голову назад.

— У тебя есть один шанс объясниться, — спокойно говорит он.

Я знала, что мой отец был Лордом с тех пор, как Раят вернул меня обратно, но я никак не ожидала увидеть его в действии. Это то, о чем он хотел поговорить со мной в офисе? Подготовить меня к тому, что он планировал сделать? Может, он не хотел, чтобы я была здесь?

Валери всхлипывает, ее тело

дрожит.

— Он убил ее.

— Валери! — огрызается Мэтт. — Заткнись на хер, тупая сука!

Раят подходит к нему и достает что-то из заднего кармана. Это черный кляп. Он засовывает резиновый шарик ему в рот, а затем закрепляет его на затылке.

— У тебя будет время высказаться, — уверяет его Раят.

— Все в порядке, — отец проводит руками по ее волосам, и при одном только прикосновении ее тело дрожит от страха. — Продолжай.

Она фыркает.

— Я… я нашла тебя, когда ты разговаривал с ЛиЭнн. Ты хотел рассказать о ней Блейкли… — ее наполненные слезами глаза встречаются с моими. — Я не могла позволить этому случиться. Не могла…

Опустив глаза в пол, я отворачиваюсь от нее. Всю свою жизнь я искренне считала ее своей матерью, и, хотя я любила ее, не могу смириться с тем, что она собиралась забрать моих детей. Она считает, что я так сильно ее подвела, что хочет все исправить.

— Продолжай, — просит мой отец. Его рука по-прежнему с любовью гладит ее по голове, но Валери дрожит, как лист.

— Он должен был просто ее напугать. Но Мэтт зашел слишком далеко, — плачет она. — И убил ее…

— Ты права, — мой отец делает шаг назад, и она замирает от облегчения. Думает, что он собирается вознаградить ее за то, что она сказала правду.

— Мэтт действительно зашел слишком далеко, — соглашается отец, кивая головой. — Но ЛиЭнн все еще очень жива.

Мои глаза взметаются к Раяту, он смотрит на моего отца, на его лице написано замешательство, что говорит о том, что он был в неведении так же, как и я.

— Нет, — быстро качает головой Валери. — Он убил ее…

Позади меня раздается скрип открывающихся двойных дверей. Все на скамьях оборачиваются, чтобы посмотреть на того, кто вошел, но я не могу. Я застываю на месте. Смотрю вверх на своего мужа. Его и без того стиснутая челюсть сжимается, тело становится напряженным, а глаза темнеют.

Слышен лишь звук стучащих по бетонном полу каблуков, по нему кто-то идет — нет, не кто-то — женщина. Мои глаза наполняют слезы, я в защитном жесте обхватываю руками свой растущий живот, не зная, чего ожидать.

— Не прерывайтесь из-за меня, — раздается среди прихожан женский голос, и у меня болезненно сжимается грудь.

Нет. Нет. Нет. Я не верю.

— ЛиЭнн, — произносит мой отец и улыбается. — Я подумал, что ты захочешь присоединиться к веселью.

Я моргаю, и по моему лицу катятся слезы.

Мэтт корчится в своих путах, а Валери рыдает на коленях.

Краем глаза я вижу, как какая-то фигура начинает подниматься по лестнице слева. Я не могу на нее не посмотреть. Длинные темные волосы большими волнами струятся по спине. Она одета так, словно на похороны. Большая черная шляпа с черной кружевной вуалью, закрывающей половину ее лица. Плотно облегающее черное платье с длинным шлейфом. Подойдя к чердаку, она поворачивается лицом к прихожанам, и я слышу, как сидящие на скамьях члены церкви ахают от ее красоты. Все в этой женщине кричит о силе и богатстве. У нее потрясающая загорелая кожа и большие голубые глаза. Губы, которые кажутся накрашенными красным — но не слишком сильно.