Ритуал
Шрифт:
Прижав ладони к глазам, я снова тру их. Теперь они немного более сфокусированы. Я вижу сидящего на диване Ганнера, стоящего у окна Прикетта, а затем застывшую на краю моей койки Сару.
— Где Блейк? — спрашиваю я, оглядываясь по сторонам.
В комнате повисает тишина.
Бип… бип… бип… бип…
Когда я не вижу Блейк, и пиканье машины убыстряется.
— Где она, блядь?
Сара отворачивается от меня, и я слышу, как она шмыгает носом. Она хочет встать, но я хватаю ее за предплечье и дергаю обратно на больничную
— Где она, блядь, находится? — кричу я.
— Она… ушла.
— Сара! — огрызается Ганнер.
Сара закрывает лицо руками и начинает рыдать.
— Что, черт возьми, значит, она ушла? Куда она ушла?
— Мэтт… — рыдает Сара. — Он ее забрал.
Бип. Бип. Бип.
Я отпускаю ее, и Сара с плачем выбегает из комнаты. Я сажусь, не обращая внимания на головную боль и нечеткое зрение. И начинаю выдергивать у себя из рук подключенные провода.
— Раят, — начинает Ганнер. — Ты не можешь уйти. В тебя стреляли четыре раза…
— Я в порядке.
— Нет, не в порядке, — возражает Прикетт. — Тебе нужен отдых. Твое тело должно восстановиться.
— Мне нужна Блейк! — кричу я. — Где она?
Ганнер вздыхает, а Прикетт проводит руками по волосам.
— Где она? — паника сжимает мою грудь, словно тиски.
Этого не может быть. Он сказал, что я здесь уже неделю?
— Мы не знаем, — тихо говорит Прикетт. — Мы подъехали к коттеджу как раз в тот момент, когда от нее отъезжала другая машина… мы вошли внутрь и нашли тебя в фойе, ты не подавал признаков жизни. Ганнер начал делать тебе искусственное дыхание, Сара звонила 911, а я пошел за машиной. К тому времени было уже слишком поздно. Блейк уже не было. Обыскав дом, мы поняли, что она должна была быть в машине. По пятну от твоей крови на полу мы решили, что ее утащили.
Спустив обе ноги с кровати, я пытаюсь встать, но колени подкашиваются. Я падаю, но хватаюсь за край кровати.
— Раят… — ко мне подбегает Ганнер и хватает меня за руки, чтобы помочь встать.
Я отпихиваю его. Ну, я пытаюсь, но он не двигается.
— Мне нужен мой телефон. Я должен пойти и взять его…
— Нет.
— Да. Я не могу быть здесь.
Не сейчас, пока она там. Где-то одна. Потерянная. В ужасе. Я должен быть с ней. Я должен ее защищать.
— Мой телефон…
— Раят! — огрызается Ганнер, когда Прикетт выбегает из комнаты.
Я выдергиваю из руки капельницу, и кровь хлещет на койку.
— Раят, вернись в кровать! — требует Ганнер.
— Нет. Мне нужен мой чертов телефон, — почему они меня не слушают? — Он был в джинсах…
Дверь с грохотом открывается, ударяясь о внутреннюю стену, и в палату входит Прикетт с парой медсестер. Они даже не дают мне шанса объяснить.
Пиххнув меня локтем в спину, Прикетт заставляя перегнуться через край кровати, и я чувствую боль в бедре. Затем закрываю глаза с ее именем на губах.
—
Голова снова затуманена. Свет ослепляет. Моргая, я наклоняю голову в сторону. Мне хочется протереть глаза, но я понимаю, что запястья прикованы к больничной койке.
Вздохнув, я бормочу:
— Вы, должно быть, надо мной издеваетесь.
— Боюсь, ты не оставил им других вариантов.
Открыв глаза, я вижу стоящего рядом с койкой отца.
— Мне нужно уйти, — говорю я, чувствуя, как язык прилипает к небу.
— Тебе нужно восстановиться, — возражает он.
— Почему все продолжают это говорить. Блейкли…
— Мы ее найдем.
Я открываю глаза и вижу, как в палату входит мой тесть с двумя чашками кофе. Он — последний человек, которого мне сейчас хотелось бы видеть, но, возможно, единственный, кто хочет отыскать Блейк так же сильно, как я.
— Я знаю, где она, — рычу я. — Если бы кто-нибудь дал мне взять мой чертов телефон.
— Он у меня, — мой отец достает из заднего кармана мобильный. — После того, как тебе ввели снотворное, Ганнер поехал в коттедж и вытащил его из твоих джинсов. Думаю, когда приехали парамедики, им пришлось их с тебя срезать. Он все еще был у тебя в кармане.
Я пытаюсь до него дотянуться, но чертовы шнуры меня останавливают. Я опускаю голову на подушку и стискиваю зубы, чтобы не закричать. Я не хочу, чтобы мне снова вводили успокоительное.
— Включи его, — рычу я. — У меня там есть отслеживающее ее приложение.
Мой отец смотрит через кровать на стоящего слева от меня тестя.
— Э-э, — начинает отец. — Раят, ее сотовый был оставлен. Ты не можешь ее отследить.
Я закрываю глаза, бесясь от необходимости объяснять, что сделал, но и радуясь тому, что это сделал.
Гэвин вздыхает.
— Я должен спросить Раят. Эти травмы от тебя?
— Нет, — огрызаюсь я.
Я груб с Блейк во время секса, но я никогда не бил ее физически. Это Мэтт ударил ее лицом об руль, а не я.
Гэвин приподнимает бровь.
— Зачем мне врать?
Даже сделай я это, не похоже, что у меня возникли бы какие-нибудь проблемы. Лорды специально направляют своих членов в правовую систему. К сожалению, избиение жены не является уголовным преступлением. Кому нужно, чтобы Лорд сидел в тюрьме за нападение или домашнее насилие, когда он нужен для задания.
— Во время первоначального осмотра, — продолжает Гэвинн. — Я заметил на ее теле, сделанные фломастером надписи. Я подумал, что, возможно, все вышло из-под контроля.
Я даже не злюсь из-за того, что Гэвинн думает, будто это сделал я, но от мысли о том, что он видел ее обнаженной, неосознанно сжимаю кулаки.
— Нет, — повторяю я. — Я не бил свою жену.
— Ты знаешь, как это бывает с Лордами и их избранными, — добавляет он. — Я повидал здесь немало за последние двадцать лет, с тех пор как окончил Баррингтон.