Ритер
Шрифт:
– Ладно, одевайся и иди отдыхать. Но знай, что я тобой крайне недовольна. Завтра ты не уйдешь отсюда, пока не исполнишь танец полностью и надлежащим образом.
Когда танцовщицы покидали двор, их провожал разочарованный гул зрителей.
До своей комнаты Таня шла, словно во сне. Симе отстала где-то по дороге, но Аине проводила невольницу до самой двери. Переступив порог, Таня остановилась в изумлении. Перед ней стояла старая Кимора, а рядом в какой-то невообразимой мешковатой хламиде переминался с ноги на ногу Чубенко. От удивления
– Ну, здравствуй, милая, – прошамкала старуха. – Вот и слугу тебе нашли. Он комнату убирать твою будет, воду тебе лить, когда мыться станешь, горшок твой выносить. А заодно следить, чтобы чего худого не было, чтобы все приказания господина и учительницы твоей исполнялись. В этой комнате он будет неотлучно.
– Но он же мужчина! – пролепетала Таня.
– Уже нет, – усмехнулась старуха, задирая подол хламиды Чубенко и демонстрируя ошарашенной Тане свежие рубцы на его теле. Девушка отвернулась, не в силах выдержать страшное зрелище.
– А ты, милый, запомни, – повернулась к Чубенко старуха, отпуская его одежду, – что выходить тебе отсюда заказано. За девонькой нашей смотреть будешь, чтобы с ней чего худого не случилось, чтобы не посягнул на нее кто. Следи, чтобы руками по своему телу не блудила. Но касаться тебе ее нельзя, акромя того случая, чтобы дело это предотвратить. А если по иному поводу коснешься, господин смертью тебя накажет. Право его на то в договоре вашем прописано. На ночь рученьки ей связывать будешь. Но и тогда глаз тебе смыкать нельзя. Если заснешь – пятьдесят палок тебе.
– А спать как? – жалобно спросил Чубенко.
– Когда она с учительницей своей занимается, спать можешь, – пояснила старуха. – Только горшок ее ночной вынесешь, ванну горячей водой наполнишь, как ее наставница велит, и спи-отдыхай. Здесь, в углу, на коврике место твое будет. Верно я говорю, госпожа? – повернулась она к Аине.
– Все так, – кивнула та. – А ты, рабыня, немедленно прими ванну, ужинай и ложись спать.
– При нем?!
– При ком угодно. Если я приказываю принять ванну, ты должна это сделать немедленно. Это необходимо для твоих мышц. Исполняй сейчас же. – Наставница подняла руку с плеткой.
Понимая, что сейчас может произойти, Таня быстро скинула тунику, прошла в соседнюю комнату и забралась в ванну. Теплая вода приятно ласкала утомленное тело. Аине быстро зачитала Чубенко инструкции и вышла вместе с Киморой. Таня старалась на него не смотреть, переживая события сегодняшнего дня. «Неужели этому не будет конца?» – вертелось у нее в голове.
Выждав положенное время, Владимир Гермогенович подошел к ней и принялся поливать водой Потом он подал полотенце. Он тоже старался не смотреть на невольницу.
Таня поужинала, и только после этого Чубенко позволил себе нарушить молчание:
– Они сказали, что я должен связать тебе руки на ночь.
Таня молча повернулась к нему спиной и завела назад руки.
Владимир Гермогенович связал ей запястья заранее приготовленным
– Владимир Гермогенович, Рыбников действительно погиб? – спросила она.
– Да, – кивнул тот.
– Его Арис убил?
– Да.
– А ребята? Где ребята?
– Их выслали из города.
– А вы почему не с ними?
– А зачем мне было с ними идти? Все равно им там не выжить. Я же не знал, что получится так… – Он осекся.
Таня легла на кровать и отвернулась к стене. «Может, лучше умереть? – подумала она. И тут же в голове молнией пронеслась мысль: – Нет, ни за что. Я всем им еще отомщу: и Ставру, и Леодру, и гадкому приказчику, и Аине. И Арису, за Рыбникова. Я еще отыграюсь. Я еще буду свободна!»
Насладившись картинами воображаемой расплаты, Таня немного успокоилась и только тогда поняла, что Арису она мстить совсем не хочет… вернее, не может.
Лежавшему на коврике у противоположной стены Чубенко хотелось выть.
Глава двадцать пятая,
о поисках
Антон вошел в Нес в середине дня и сразу направился на рынок. Город выглядел именно так, как его описывал Сережа Пак. Впрочем, ни архитектура, ни быт местных жителей Антона сейчас особо не интересовали. Расспросы торговцев и приказчиков дали ему мало нового. О недавнем поединке ритеров на рынке, как и об изгнании торговой делегации финнов знали все. Говорили также о похищенной девушке. Впрочем, все сходились на том, что Татьяну похитили лесные разбойники, проникшие в город. Соответственно, большинство полагало, что девушку прячут в лесах, либо увели в соседнее княжество, где продали в рабство.
Антон же был уверен, что Татьяну похитили по приказу наместника. Походив по рынку, он пришел к выводу, что ему необходимо проникнуть в запретный город. Но это было не так просто. Все входы строго охранялись. Чтобы пройти, надо было состоять на службе у жителя этого самого запретного города. Но для того, чтобы поступить на службу, следовало в город опять же проникнуть. Знающие люди порекомендовали наняться к кому-то из правобережных торговцев и ждать, пока представится шанс сменить хозяина. Это Антона не устраивало. Находившись по рынку и собрав информацию, он вышел к пристани и уселся на причальную бухту, разглядывая недостижимый запретный город.
Ехидный смешок привлек его внимание. Полагая, что смеются над ним, Антон обернулся и увидел двух грузчиков, с любопытством наблюдающих за слепым стариком, который, ощупывая дорогу перед собой посохом, шел прямо к краю пристани. Одет слепой был достаточно бедно: в серую тогу из грубой материи. Лицо его пересекал огромный шрам от удара, очевидно, и лишившего этого человека зрения. Поняв, что через несколько секунд слепой может свалиться в воду, Антон бросился к нему.
– Стойте, – крикнул он. – Там, впереди, обрыв.