Рискованная профессия
Шрифт:
Я поглядел на Карпина — несмотря на револьвер и упрямое выражение лица, он казался вполне безобидным. Сама мысль, что такому изгою придет на ум убить своего товарища, казалась смехотворной. Очевидно, я слишком долго его рассматривал, потому что он повторил свой вопрос, чуть не выронив револьвер.
— Стентон, — ответил я. — Гед Стентон из Танжерской страховой компании. Удостоверение у меня в штанах под скафандром.
— Доставайте, — сказал он, — только медленно. Я осторожно порылся, достал удостоверение, раскрыл его перед ним, показал
— Необходимо соблюдать осторожность, — пояснил он, — у меня тут большой участок.
— Знаю, — ответил я, — примите мои поздравления. Он поблагодарил, хотя держался по-прежнему скованно.
— Вы здесь по поводу Джеффовой страховки, так ведь? — спросил он.
— Да.
— Полагаю, вы не хотите ее выплачивать. Я так и думал. Меня раздражают пожилые грубияны.
— Ну, нам надо в этом деле разобраться, — возразил я.
— Ну, конечно. Хотите кофе?
— Спасибо.
— Садитесь вон туда. Это Джеффов стул.
Я осторожно присел на складной пластиковый стул, а он пошел в кухонный уголок приготовить кофе. Я впервые оказался в таком разборном доме-куполе и с любопытством оглядывался. Все его пространство занимала одна круглая комната диаметром пятнадцать футов. Стены шли прямо примерно до высоты семи футов, потом постепенно изгибались, образуя крышу. В центре потолок был примерно на двенадцатифутовой высоте. Полом служила просто поверхность астероида, не слишком ровная. Справа от входа стоял стол с двумя стульями, у стены две складные кровати, подальше кухонный уголок, а по другую сторону захламленная кладовка. Посреди комнаты располагался ненужный сейчас обогреватель. Я обливался потом. Стянув рубашку, я стал вытирать ею лицо.
— Жарковато у вас, — заметил я.
— Можно привыкнуть, — откликнулся он. Но поверить в это было затруднительно.
Он принес кофе, который горчил, подобно, наверное, душе этого старого отшельника, но я все-таки горячо поблагодарил хозяина.
— Мне нравится покрепче, — пояснил он. Я еще раз огляделся.
— Все, что надо, и никаких излишеств, — заключил я.
— Ну да, — поморщился он. — Давайте, что ли, к делу, мистер?
Есть только один способ общения со старыми грубиянами — грубить в ответ.
— Дело вот в чем, — начал я, — компания вас ни в чем не обвиняет, но должна еще раз тщательно все проверить, прежде чем выплатить десять тысяч. А ваш компаньон заполнил заявление о возврате перед самой кончиной — странное совпадение, согласитесь.
— Ну и что? — Карпин хлебнул кофе и посмотрел на меня поверх чашки. — Мы открыли это место и поняли, что это удача. Джеффа завел этот полис на случай, если удачи ему не будет. А когда судьба нам улыбнулась, он сказал: думаю, мне эта пенсия теперь не нужна, сел и написал требование на возврат денег. Потом мы открыли бутылочку, отметили это дело, и он умер.
Все это говорилось самым непринужденным
— Как же это произошло? — спросил я.
— Сам толком не понял. Я к тому времени крепко надрался. А он влез в скафандр и сказал, что пойдет нарисует “X”. Сам едва на ногах стоял, и я стал его убеждать проспаться, но он не послушался.
— И он вышел, — сказал я. Карпин кивнул:
— Сначала он. А через пару минут мне стало скучно одному, и я оделся и отправился следом. Это случилось, когда я только вышел из шлюза, и я едва успел увидеть, что произошло.
— А что же произошло, мистер Карпин?
— Ну, он там шатался с краской туда-сюда. А вокруг острые камни. Только я вышел, он потерял равновесие, упал и проткнул свой скафандр.
— Я думал, тела не осталось, — заметил я.
— Так и есть, — подтвердил он. — В последний миг Джефф пытался подняться, а воздух из пробоины рванул с такой силой, что его за считанные секунды оторвало от земли и унесло навсегда. — На моем лице, видно, отражались сомнения, и он добавил:
— Мистер, тут такая гравитация — в кости не сыграешь.
Он был прав. Пока мы беседовали, я крепко держался за ручки стула. Мне казалось, стоит их мне отпустить, и я взлечу под потолок. Конечно, это было глупо: какая-никакая гравитация здесь, в конце концов, есть — просто я к ней, должно быть, не привык.
Однако у меня оставались еще вопросы.
— Вы не пытались его поймать, схватить?
— Пытался, мистер. Старина Джефф Маккэн был моим товарищем пятнадцать лет. Но я надрался, и это факт. И мне было страшно сигать в воздух из страха улететь самому.
— По правде сказать, — продолжил я, — я не специалист по астероидам. Но не ходит ли тело Маккэна просто по орбите вокруг этого осколка? Или оно просто улетело в космос, так, что ли?
— Разумеется, улетело, — ответил Карпин. — Вокруг другие осколки, мистер, и многие из них больше нашего и с большей силой притяжения. Не знаю, найдется ли такой штурман, который бы смог вычислить Джеффов курс. Он взлетел, потом пролетел над куполом, покружился пару минут, и его унесло насовсем. И знаете ли, его тело не единственное здесь крутится.
Я призадумался — не зная подробностей об этом поясе астероидов, невозможно сказать наверняка, лжет Карпин или говорит правду. С этой точки зрения решить вопрос я был не в состоянии. Мне оставалось только опираться на интуицию, на опыт, скопленный за восемь лет работы среди разных людей, могущих и солгать, и сказать правду.
И сейчас моя интуиция подсказывала, что Эб Карпин врет. Этот мелодраматический нюанс, что тело Маккэна покружилось над куполом, прежде чем кануть в никуда, отдавал литературщиной. И уж больно много было совпадений. Маккэну выпало умереть сразу же после открытия им и компаньоном выгодного участка. Непосредственно перед смертью он распорядился о возврате денег. И тело его унесло, так что нечем подтвердить рассказ Карпина.