Риск
Шрифт:
— Нет, не хочу, и я серьезно. — Потому что мне не нужно еще одно напоминание о моем брате в этом плане.
— Вчера вечером, — говорит она, игнорируя меня.
— Ты хочешь, чтобы я на тебя блеванула?
Она смеется.
— Я просто говорю, что тебе нужно заняться сексом, и я говорю тебе, как и раньше, Кейден хочет тебя.
Я закатываю глаза.
— Ты уже пописала?
— Не меняй тему, и да, я уже пописала.
Слава богу. Мне нужно выбраться из этой кабинки и из этой беседы.
— Я не меняю тему. — Я точно меняю.
Я помогаю
— Но ты и Кейден близки.
— Не совсем.
Ари смотрит на меня с недоверием.
— Когда мы все вместе, вы всегда болтаете.
— Да, но я не вижу его вне нашей компании. Я вижу его только с Зевсом. Мы не дружим вне компании. Мы не переписываемся, у меня даже нет его номера телефона. Он лучший друг моего брата, и я хочу, чтобы он чувствовал себя частью нашей семьи, а не посторонним.
Я знаю, что Кейден вырос в приемной семье. Не знаю, в каком возрасте он попал в систему, почему и есть ли у него семья. Он не говорит об этом.
Я проводила с ним время, когда он был в лечебном центре, восстанавливаясь после травмы головы. Я навещала его, но, когда он уехал оттуда и обзавелся собственным жильем, я не ходила к нему в квартиру.
Знаю, что он жил в съемной квартире в Ист-Виллидж, а когда ему выплатили компенсацию от Международной федерации бокса, он купил квартиру на Бродвее, но я не знаю, где именно. Не знаю, сколько он получил, потому что спрашивать об этом было бы невежливо, да и мне это неважно. Я просто надеюсь, что он получил то, что заслуживал за все, что пережил. Не то чтобы деньги могли изменить то, что он перенес, но они помогли бы ему обеспечить финансовую стабильность. Если бы он продолжил боксировать, он мог бы заработать огромные деньги. Так что он заслужил каждый доллар, который получил.
— Он уже давно стал частью нашей жизни. Тебе не нужно с ним разговаривать, чтобы он так себя чувствовал. Он и так знает, что он часть семьи. Ты разговариваешь с ним, потому что он тебе нравится... — Она не договорила.
Когда я ничего не отвечаю, она издает звук разочарования, который был бы милым и забавным, если бы не был направлен на меня.
— Каждый раз, когда я спрашиваю, нравится ли он тебе, ты либо ничего не отвечаешь, либо уклоняешься от ответа, переключая тему. Что, кстати, говорит мне о том, что он тебе нравится.
— Так, если ты уже знаешь, почему же ты продолжаешь меня доставать?
— Потому что я хочу, чтобы ты признала это. Подожди, ты что, только что признала?
— Нет. Может быть.
— Так ты наконец признаешь, что он тебе нравится? — ее лицо сияет.
— Ладно! Он мне нравится. — Я считаю, что он самый сексуальный мужчина, которого когда-либо видела, и я хотела бы переспать с ним многими, многими разными способами.
— Да! — Она хлопает в ладоши.
— Но… — я строго смотрю на нее, чтобы она не увлеклась, — … он старше меня.
— Арес старше меня.
— На два года, Ари. — Я закатываю глаза. — Кейден на шесть лет старше меня. Он на год старше Зевса, моего старшего брата, который, кстати,
— Я только что вышла замуж за стартового квотербека моего отца. И ты моя лучшая подруга, а он твой брат.
Смеясь, я качаю головой.
— Я познакомилась с тобой через своего брата. Это не то же самое, детка.
Она надувает губы.
— Может быть, и нет, но я все равно считаю, что твои причины «муу».
— Муу?
— Да, как сказал великий Джои Триббиани: «Муу». Как мнение коровы. Это просто не имеет значения.
Хочу ли я Кейдена? На все сто процентов да. Но я знаю, что не могу его иметь. Во-первых, по всем вышеперечисленным причинам. А во-вторых, за все время, что я его знаю, он никогда не проявлял ко мне никакого интереса, кроме дружбы. Он просто видит во мне младшую сестру Зевса.
— Знаешь, есть еще одна проблема... тот факт, что я ему не нравлюсь в этом смысле. — Когда она открывает рот, я поднимаю руку, заставляя ее замолчать. — Потому что, если бы я ему нравилась, он бы уже что-то предпринял.
Она наклоняет голову, бросая на меня понимающий взгляд.
— Ты имеешь в виду, как ты?
О. Ну... черт. Да, в этом она права.
Для женщины, которая работает над докторской диссертацией по психологии, я иногда бываю очень глупа.
Я вижу проблемы и решения для всех остальных, но никогда не вижу своих собственных. Честно говоря, я не знаю, что это говорит обо мне.
Вероятно, что я сознательно закрываю глаза. Потому что всегда легче решать проблемы других людей, чем свои собственные.
— Может быть, он не сказал тебе о своих чувствах по тем же причинам, по которым ты не сказала ему о своих.
Ари открывает дверь кабинки, и я следую за ней к раковинам. Пока она моет руки, я мою свои, потому что общественные туалеты — фу.
— Просто поговори с ним. — Она протягивает мне бумажное полотенце, чтобы я вытерла руки.
— Я не знаю... он друг Зевса. — Я сминаю бумажное полотенце и бросаю его в мусор.
— Я не прошу тебя выйти и сесть ему на колени. — Она смеется, и я шутливо толкаю ее. — Я говорю, поговори с ним. Используй свой ум и обращай внимание на то, как он ведет себя по отношению к тебе, когда вы разговариваете. Я знаю, что ты имеешь дело с умом и эмоциями, но язык тела говорит обо всем.
Я действительно прошла курс по языку тела, поэтому знаю основные признаки, на которые нужно обращать внимание, но не стала ей об этом говорить.
— Ладно, — вздыхаю я. — Поговорю с ним, но я уже много раз с ним разговаривала.
— Но в этот раз все по-другому.
— Почему?
— Потому что ты наконец-то призналась, что он тебе нравится. Теперь это реально. — Она улыбается, берет меня за руку, вытаскивает из туалета и ведет обратно в зал, где проходит свадебный прием.
В тот момент, когда она входит в зал, взгляд моего брата впивается в нее, и улыбка, освещающая его лицо, заставляет мое сердце таять, и я чувствую приступ зависти.