Риск на счастье

Эмми Милль

– Спасибо, но сейчас меня все устраивает.

– Это пока, – с намеком ответил он.

Вот говнюк. Красивый, это я могу признать чисто эстетически, но какой же гнилой внутри. Он мне уже поперек горла со своими намеками, полунамеками. Благо пока руки не распускает. Вот честно, если бы не нужны были деньги, уже с удовольствием залепила по морде и гордо ушла в закат. Но место мне нравилось и с ребятами сдружилась. Уходить было бы жалко. Да и некуда. Благо, осталось протянуть чуть больше года, а там диплом и новые возможности. Хотя, попробуй еще работу по специальности найти. Мало кто хочет брать и обучать вчерашнего студента. Большая надежда на практику, если показать себя как ответственного и собранного сотрудника,

в будущем и на постоянное место могут взять, но пока об этом говорить рано.

– Мне пора работать, – протиснувшись мимо загородившего проход мужчины, сбежала на рабочее место. Он даже не отошел. Но плевать. Стану еще тратить нервы на мудака.

Смена прошла расслабленно. В понедельник мало кто ходит по клубам, а те, кто были, проблем не доставляли, драк не устраивали, что частенько происходило ближе к выходным. Ближе к четырем утра люди почти разошлись. Протирая стойку, заметила, как ко мне подходит заспанная Мила. В сером платье и черном кардигане, с забранными в высоком пучке каштановыми волосами и со своим ростом в метр пятьдесят она выглядела мило. Кивнув в знак приветствия, она присела на стул и ждала, когда я закончу с уборкой.

– Все, я готова, – подошла в скором времени к ней.

– А куртка где? – нахмурившись, посмотрела она на меня.

– Потом заберу. – Не стану же я говорить об Эдуарде, что может поджидать в помещении. Ничего не ответив, она пошла со мной в сторону выхода.

Выйдя из заведения, я поежилась от прохладного ветра, ласкавшего голые руки. Но он был глотком свежего воздуха после прокуренного помещения, а тишина – бальзамом для уставшего после многих часов громкой музыки слуха. Предрассветный город был тихим и безлюдным, от того шум приближающейся машины был чем-то инородным. Мы бы и не обратили на нее внимания, мало ли кто решил здесь проехать. Но черный внедорожник остановился аккурат рядом с нами, заставив напрячься. Из салона вышли двое здоровых мужчин. В руках одного из них был листок бумаги. Я по инстинкту прикрыла Милу собой, крепко взяв ее за руку. Мужчина посмотрел в листок, потом на нас и двинулся в нашу сторону. Надеюсь, он просто решил уточнить дорогу или что-то этом роде. Но истерический голос внутри орал благими матами и требовал бежать куда угодно. Но бежать было уже поздно.

Глава 2

Ночь, луна и тишина. В нашем же случае предрассветные сумерки. Луну не видно из-за домов, а тишину нарушает не заглушенный двигатель внедорожника. Мужчины подошли на расстоянии вытянутой руки, отчего их можно было рассмотреть, сколько позволял уличный фонарь. Одинаково высокие, под метр девяносто, с короткой стрижкой и суровыми лицами. Было боязно, но тело напряглось в ожидании дальнейшего.

– Вероника и Мила Давыдовы? – спросил мужчина с бумажкой в руке.

– Нет, – решила нагло соврать. – Вы обознались.

– Да вы что? – скептически выгнул бровь он. – Не советую врать, девочка.

С этими словами он протянул листок, на деле оказавшейся фотографией. На ней я с Милой сидели за столиком в кафе и о чем-то увлеченно разговаривали. И зачем уточнял, интересно?

– Ну и? – с усмешкой спросила у мужчины, перебирая варианты побега. – Что дальше?

– Вы сядете в машину и поедете с нами. – Ага, бегу и спотыкаюсь. – Или же

мы заберем вас силой. В любом случае вы поедете с нами. Бояться нечего. Просто с вами хотят поговорить.

Все, теперь я успокоилась. Конечно, чего волноваться, собственно. Подумаешь, ночью непонятные мужики просят поехать с ними для беседы. И где нас потом найдут после «разговора»? «Если вообще найдут» – мрачно заметил внутренний голос. От клуба мы отошли недалеко, и был вариант добежать до него, если повезет. Там и охрана есть. Кричать «Помогите» гиблое дело. Сомневаюсь,

что какой-то добрый самаритянин выбежит из ближайшего дома и кинется нам на подмогу. Для случайных прохожих еще рано. Остается только клуб.

– Когда я сожму крепко руку, беги в клуб, – шепотом, на грани слышимости сказала Миле. В надежде, что она услышала. В ответ она сжала мою ладонь. Вдохнув побольше воздуха, готовясь к спринтерскому забегу, изо всех сжала руку Милы и рванула в намеченное место. Но не успели мы пробежать и пары метров, как в мое предплечье вцепились стальной хваткой. От вспышки боли я вскрикнула. Развернув к себе, мужчина ловко закинул меня на плечо и понес в машину. С Милой поступили аналогично. Я брыкалась, орала благим матом, била руками по спине, но мужчине мои манипуляции были как мертвому припарка. Нас, как мешок картошки сгрузили на заднее сидение. Один сел рядом со мной, а второй занял место рядом с водителем. Его рассмотреть не получалось из-за темноты. Вот тут стало по настоящему страшно. Что с нами сделают? Это был единственный вопрос, который вертелся в голове. Мила сидела напряженная, с ровной спиной и смотрела в окно. Ее волнение выдавали лишь руки, трясущиеся, как у запойного алкаша. Протянув свою ладонь, переплела наши пальцы в знак поддержки. Ехали в полнейшем молчании уже несколько часов, о чем свидетельствовало солнце за окном. Городской пейзаж сменился высокими деревьями, отчего можно сделать вывод, что везут нас за город. Еще через время машина свернула на проселочную дорогу и, проехав еще немного, остановилась перед одноэтажным покосившимся домиком. Мужчина вышел и потянул меня за собой. Оказавшись на улице, он опять закинул меня на плечо и пошел к дому.

– Эй, по аккуратнее! – воскликнула возмущенно. – Вообще я и сама могу идти, – заметив, что Мила идет сама, проворчала я.

– Перестраховка, – ответил он.

Фыркнув, я, сколько позволял обзор, стала осматривать окружающую обстановку. Удручающий вид заброшенной местности вогнал в уныние. Дом рассмотреть не удалось, потому что сразу из прихожей мужчина свернул налево и усадил меня на стоящий посредине стол. Дверь, за вошедшей следом Милой, захлопнулась. Небольшая комната, в которой нас оставили, была обставлена скудно. Стол, на котором я все так же сидела и два стула. Из-за отсутствия окон источником света служила одиноко висящая под самым потолком лампочка. Мила присела на стул, я по удобнее устроилась на столе и мы принялись ждать. Сколько прошло времени сложно сказать. Телефона не было, сумки остались валяться на асфальте. Дверь распахнулась неожиданно и на пороге появился мужчина.

– Встань! – рявкнул он «дружелюбно» заперев дверь.

– Не хочу, – пожала плечами. – Мне и так удобно, спасибо. – И откуда только вежливость вылезла.

– Я не спрашивал, удобно тебе или нет. Я сказал – встань.

– И не подумаю, – вот и наглость подоспела.

А я прям чувствовала взгляд Милы, который прожигал и просил заткнуться. Мужчина подошел ближе, вследствие чего я смогла рассмотреть, насколько позволяло скудное освещение, его лицо. Близко посаженные темные глаза, большой горбатый и непропорционально большой рот, искривленный в брезгливой усмешке. Сдернув меня с насиженного места, развернул к себе спиной и крепко зафиксировал руки, что нельзя было пошевелиться.

– Сидеть! – прикрикнул он на дернувшуюся в нашу сторону Милу. Сестренка

замерла, с перепуганными глазами смотря на меня. Ее вид меня расстроил. Никто не имеет права так с ней разговаривать.

– Слышь, – очень культурно обратилась к мужчине, – мы тебе не собаки команды выполнять.

Мы постояли еще немного в молчании. И что бы хоть как-то его разбавить, я вспомнила одну интересную песенку.

– Собака лаяла на дядю фраера….

– Хватит! – Раздался спокойный голос от двери.