Риск, борьба, любовь
Шрифт:
— Любовь! — не задумываясь, ответил я.
— Любовь к чему? К риску? К славе?
— Ко всему перечисленному, но главным образом — к животным.
— К животным?! А если они вас сожрут?
— Подавятся, я костлявый.
— Не сказал бы, — врач покосился на рельефную мускулатуру, которой я так гордился.
— Все равно не сожрут!
— Вы, как я понял, намерены и дальше с ними встречаться?
— Конечно.
— А я где-то слышал или читал, что если хищник почует запах крови или хоть раз набросится на человека — с ним уже не справиться. Он будет все время бросаться. Разве не так?
—
— Стало быть; есть еще надежда? — мрачно пошутил хирург.
А я вдруг забеспокоился:
— Доктор, разве вы не сумели отремонтировать так, чтобы я встал?
— Отремонтировать? — рассмеялся он. — Неплохо сказано! — И хлопнув меня по ягодице, добавил: — Не пугайтесь, будете как новенький.
Меня еще долго бинтовали, обтирали спиртом, смазывали раны… На шею наложили гипс. Когда закончили, подкатили к столу каталку и переложили меня на холодные и показавшиеся сыроватыми простыни. Один санитар встал впереди, другой сзади.
Меня повезли по бесконечным коридорам и тоннелям. Помню, я удивился количеству больных, попадавшихся на нашем пути. И все как один таращили на меня глаза. Проехав стеклянные двери, я увидел братьев, Иониса, директора Николаева, Афанасьева и многих других. В холл набилось столько народу, что стало тесно.
Все смотрели на меня, как на диковину. Задние поднялись на носки, высовывая головы из-за плеч впереди стоящих, и кто-то изумленно произнес:
— А ноги-то ему не ампутировали!
Славик подошел почти вплотную к носилкам и остановил санитаров.
— Скажите, как прошла операция? — В глазах брата стояли слезы.
— Вам все расскажет хирург А наше дело — возить. Кого в морг, кого в палату, кого в реанимацию.
— Как ты, брат?
Я ободряюще подмигнул и сказал как можно бодрее:
— Жив…
Все заулыбались, а Мстислав пояснил:
— Тебя зашивали три часа десять минут.
— Все нормально? — поинтересовался Сергей.
— Все прекрасно, — ответил за меня вошедший хирург. — Операция прошла благополучно, больному теперь нужен лишь покой.
Любопытствующие поняли, что пора расходиться. Те, кто не успел промолвить ни слова, изо всех сил старались показать свою преданность и стремились пройти к выходу так, чтобы я заметил их присутствие.
Кто-то подобострастно прошептал:
— Бледный какой, словно святой.
— Какой там святой! — заржал санитар. — Обескровленный.
Плотная стена родных и друзей, знакомых и незнакомых медленно редела. По-детски всхлипывая, за что-то быстро и невнятно извинялся Николаев. Я слышал отдельные слова, но смысла не понимал.
Сообразив, что никого пока не выгоняют, толпа остановилась и потекла обратно. Все вдруг загалдели, обсуждая, буду ли я работать.
— Если начнется заражение, ему отнимут ногу. А какой артист без ноги?!
— Видал, какая рана у него в паху? Разве такая зарастет!
— Что делать… Даст Бог, поправится.
— Лишь бы кураж не потерял, а то вылечиться вылечится, а в клетку войти побоится.
— Товарищи, тише! Дайте дорогу санитарам, — сказал хирург и подмигнул мне.
Но его никто не слушал. Все продолжали переговариваться. А, главное,
— Крепись, брат! — услышал я голос Мстислава.
Афанасьев молча стоял рядом и как-то виновато улыбался. Из-под его лохматых бровей на меня смотрели требовательные глаза. Старик словно спрашивал, вернусь ли я, буду ли продолжать работу, не потерял ли кураж. Я прочитал его мысли, и в душе внезапно вспыхнул огонь, окрепла вера в то, что я всё смогу, всё преодолею. Приподняв голову, я почти выкрикнул:
— Эта полосатая стерва дождалась-таки реванша. Просто сегодня не мой день. Но и я возьму реванш. Я победил людей — добился разрешения работать с хищниками, получил группу, выпустил аттракцион. Так неужели теперь отступлю из-за какой-то полосатой гадины?! Жив буду — буду работать! Буду всем чертям назло! Буду!
— Во дает! — изумился кто-то.
— Поехали, ребята! — повысив голос, приказал хирург.
Прошли годы.
За эти годы случилось многое. У меня родилась дочь, Марица-младшая. Но наш цирковой, «династический» брак с Марицей все же развалился — я встретил девушку, которую безумно полюбил. И хотя Таня ответила мне взаимностью, отношения наши складывались не совсем просто. Да и реакция окружающих была неоднозначной — все-таки я старше Татьяны на 28 лет! К тому же в какой-то момент обстоятельства сложились так, что мы едва не потеряли друг друга. Тяжело заболел мой старший брат Сергей — у него случился инфаркт. Срочно нужны были дорогие импортные лекарства. Забыв обо всем на свете, я бросился в Москву (дело происходило на гастролях в Калинине), буквально на коленях вымолил эти лекарства у знакомого врача в Кремлевке и в течение двух часов доставил в больницу. Но через три дня Сергей, не приходя в сознание, умер. И к своему ужасу и отчаянию я узнал, что привезенных мною лекарств он не получил — кто-то подменил их на отечественные!
Горе, гнев и отвращение душили меня. Я не мог есть, спать, не мог репетировать. Я был неуправляем. Рабочие боялись меня, а вот звери… Звери очень тонко чувствовали мое состояние и уступали мне.
Кстати сказать, мерзавца, убившего моего брата, так и не нашли. Может, это и к лучшему — я бы его обязательно уничтожил. И сел бы в тюрьму. А от Божьего суда ему все равно не уйти.
Однако время лечит. Когда я немного пришел в себя, кинулся к Татьяне. И узнал, что она, в отчаянии от моего исчезновения, бросила институт, родителей, уехала в Москву и никто не знает, где она. Я тут же отправился следом, вооружившись адресами всех ее подруг. И буквально чудом нашел свою Таню! С тех пор мы неразлучны.
Не откажу себе в удовольствии вспомнить один замечательный эпизод. Еще до всехпечальных событий я пообещал Тане и ее друзьям-студентам устроить у них в Политехническом институте вечер и привести на поводке тигра. Когда мы с Татьяной вернулись из Москвы в Калинин, она напомнила мне об этом обещании.
— Без проблем! — ответил я. — И сам приеду, и Тайфуна привезу.
— А на чем? — заинтересовалась Татьяна. — На грузовике?
— Зачем на грузовике? Сядем в мою «Волгу» — я за рулем, тигр рядом — и порядок!