Риск, борьба, любовь
Шрифт:
И, входя в клетку с тоненьким прутиком в руке, я, еще не сознавая этого, хотел подразнить лживого «гуманиста», показать, что можно и нужно дрессировать животных, находя с ними взаимопонимание, не калеча их ни публично, ни за закрытыми дверьми.
Увидев меня, Багира замерла в ожидании. Нас разделяли решетки, остававшиеся невидимыми для непрошеных наблюдателей. Зная, что тигрица меня не достанет, а другие хищники не осмелятся приблизиться к Цезарю, я бойко позировал перед Афанасьевым и его спутником. Я знал из опыта, а сейчас просто чувствовал кожей, что лев бросит тряпку, как только я войду. Но опасность была действительно
Разъяренный с виду, лев лежал на бархатной тряпке, жестоко терзал ее и явно не собирался отдавать кому бы то ни было. Тем более что два тигра, Ампир и Парис, стояли поодаль, готовые при первой же возможности вцепиться в забавную игрушку.
Открыв дверь, я двинулся к Цезарю, лежавшему метрах в пяти от меня. Лев приподнялся на передних лапах и рыкнул. По его голосу я понял, что Цезарь не злится, а скорей готов поиграть со мной, конечно, не лишаясь своей драгоценной тряпки. Я вздохнул с облегчением, в то же время отдавая себе отчет, что настроение льва может измениться в долю секунды. О, я отлично понимал, что играю с огнем, что рядом Багира, которая достанет меня лапой, как только я приближусь. Но во мне уже проснулись азарт и самоуверенность.
Громко бранясь, я стремился интонацией успокоить животное, убедить, что готов поиграть с ним. Лев понял, что я в добром настроении, и, приглашая порезвиться вместе, стал рычать громче. Со стороны же казалось, что он злился не на шутку — ведь человек, незнакомый с конкретным животным, не знающий тембра и интонаций его рычания, никогда не сможет определить, сердится животное или нет.
Покосившись в сторону двух темных силуэтов, я с удовольствием отметил, что они окаменели: со смертью не шутят. Я же наслаждался ужасом Афанасьева. Мне нравилось играть на нервах старого прощелыги, демонстрировать ему свое лихачество. «Смотри, — весело вопило что-то внутри меня, — ты на словах, а я на деле с жалкой хворостинкой среди разъяренных хищников, один из которых явно угрожает!»
Темные силуэты вдруг стали приближаться. Теперь я легко различал фигуру Афанасьева. Мое лихачество явно взволновало старика. Он купился!
Продолжая «не замечать» гостей, я шел на льва.
Наконец нервы Афанасьева не выдержали, он воскликнул:
— Осторожно! Лев гуляет!
Словно бы не поняв, что слышу голос постороннего человека, я пожал плечами и, чтобы скрыть улыбку, отвернулся. Затем вновь пошел на льва, ругая его громче прежнего. Не на шутку перепугавшись, старик опять закричал сорвавшимся голосом:
— Лев гуляет! Вальтер, что ты делаешь?! Остановись!
Прижав уши, Цезарь покосился на кричащего незнакомца и еще крепче вцепился в тряпку, изредка выдыхая громкие звуки.
В темноте члены комиссии не видели занавеса, большую часть которого лев прикрывал своим телом. Рыча на стерегущих добычу тигров, Цезарь заводил себя, взвинчивал. Громкость львиного голоса все усиливалась, но я-то хорошо понимал, что Цезарь рад мне. Продолжая изображать, что ничего вокруг не вижу и не слышу, я подошел ко льву, схватился за конец тряпки и стал тянуть ее к себе. Меня такая игра забавляла. Я часто играл так с хищниками, особенно когда они были молодыми. Но сзади украдкой приближались два тигра.
Афанасьев снова закричал:
— Что ты делаешь, пацан?! Осторожно!
Не
Чтобы выйти из клетки и поприветствовать гостей, мне надо было или пройти вперед, перешагнув через льва (но это было бы слишком!), или вернуться назад, минуя перепуганных тигров. Мелькнула мысль: «попробую защититься львом», и в это время Ионис крикнул:
— Вальтер, сзади!
Я повернул голову и на фоне света, падавшего с конюшни, увидел присевшего для прыжка тигра. Мгновенно рассчитав траекторию прыжка и продолжая делать вид, что радуюсь прибытию гостей, я, не успев испугаться собственной смелости, неожиданно пошел прямо к ним, перешагнув через лежащего льва. Цезарь не шелохнулся. В этот момент тигр прыгнул. Он опоздал лишь на долю секунды. Расчет мой оказался верен: я был уже за львом. Налетев на Цезаря, тигр получил великолепную затрещину. От неожиданности он перевернулся на спину и, шипя, стал отбиваться всеми четырьмя лапами. Лев стоял над ним в грозной позе победителя. Второй тигр немедленно ретировался.
Повернув голову, я как бы между прочим бросил:
— Куш, ребята! — И пошел к стоящим в оцепенении гостям.
— С приездом вас! Как я рад, как рад!
И, схватив руку Афанасьева, я стал трясти ее так, что старик сморщился от боли. Смешливый Ионис аж присел.
— Ну, ты даешь! — фыркнул он.
— Ионис, Ионис! Иди же сюда, посмотри, кто приехал! — заорал я. — Борис Эдуардович, какими судьбами? Пойдемте к нам! Вот радость какая! Как я вас жду! Познакомьте нас с вашим коллегой. Теперь вы всё увидите и поймете, как мы здесь мучаемся.
Длинный, весьма несимпатичный молодой человек производил неприятное впечатление. Видно было, что столь бурная радость молодого дрессировщика при виде влиятельного врага в его расчеты не входила. Поборов растерянность, блондин протянул мне руку и представился Виктором Викторовичем. Я же догадался, что сопровождать Афанасьева главк отрядил новоиспеченную «шишку» — пусть-де поучится, а заодно и последит и за начинающим, и за маститым дрессировщиками.
Я же, увлекая гостей за собой, стремительно шагал вдоль барьера и, постоянно оборачиваясь, задавал десятки вопросов. Не дожидаясь ответа, задавал новые. И тараторил, и тараторил. Афанасьев был счастлив. Он смущенно улыбался и иногда бросал горделивый взгляд на своего спутника: видишь, мол, как меня встречают! Я Афанасьев! Обращаясь ко мне, он покровительственно произнес:
— Мы уж тут насмотрелись, как ты обращаешься с хищниками. Кстати, неужели лев действительно не гуляет? Я что, впервые в жизни ошибся?
— Конечно не гуляет! Да если бы и гулял, какое это имеет значение! — слукавил я, торжествуя в душе.
Наконец мы добрались до конюшни, где было довольно светло.
— Пойдем к тебе, — обнимая меня за плечи, предложил Афанасьев. — Надо раздеться.
— Конечно, конечно, Борис Эдуардович, — заюлил я, указывая на крутую старую лестницу. — Сюда, пожалуйста, наверх! Я тут и живу, прямо в гардеробной.