Римский сад
Шрифт:
Значит, они действительно говорили о ней! Этот ужин — ловушка для Франчески? Они хотели разлучить ее с Массимо? Почему? Что она сделала этим людям? Они не подумали о ее семье? О ее маленьких девочках? Настал момент, которого она боялась уже несколько недель, момент, который, она знала, наступит: жильцы всё рассказали Массимо о ней и Фабрицио? Последний раз?
Микела Нобиле осторожно взяла поднос из рук Франчески. Ты ведь знаешь, что я догадалась: вы отослали меня, чтобы поговорить обо мне в мое отсутствие. И я знаю, что вы что-то задумали. Чего вы хотите от меня? Чего вы хотите от моего мужа? Чтобы он стал одним из вас? Он уже один из вас? Не верю. Не знаю.
— Давай, дорогая, не стесняйся, — Микела пригласила ее в гостиную. — Давай, ты одна из нас, — она слегка подтолкнул Франческу.
Из нас.
Массимо даже не взглянул на нее. Он казался очень спокойным. Ждет, пока они вернутся домой, чтобы сказать ей, что она стерва, шлюха и что их жизнь кончена? Вы всё рассказали моему мужу? Ладно, гребаные придурки. Теперь я скажу вам все, что о вас думаю, самодовольные лицемерные уроды, а потом заберу свою семью и расскажу вам, какие вы на самом деле ублюдки, и уеду…
Но как только она вошла в гостиную, эти мысли растворились в воздухе, исчезли.
Она села за стол, ее приветствовали улыбками. Знаменитый актер сказал несколько эмоциональных слов о Терезе и ее семье, все кивали и выглядели опечаленными, но это была общая сладкая печаль, несущая не отчаяние, а утешение. Затем элегантно, без перехода он принялся рассказывать увлекательные смешные случаи из жизни. Он импровизировал, разыгрывал неизвестную ей роль из какого-то фильма, и все аплодировали и смеялись. Жена актера налила игристое вино в бокалы, которые принесла Франческа. Даже дети с широко распахнутыми глазами и открытыми ртами смотрели на выступление знаменитого актера посреди гостиной. Он и правда хорошо играл. Настоящий талант. Франческа поймала себя на том, что искренне улыбается одной из его шуток. Затем она подумала, что произойдет, когда они с Массимо выйдут из дома Колетт. Ее захлестнуло чувство вины. Что она сделала со своим мужем? Со своими дочерьми? Что на самом деле сделал с ней Массимо, чтобы заслужить это? Заставить ее всем, абсолютно всем рискнуть? Она огляделась. Но когда жильцы кондомимиума подняли бокалы, произнося тост: «За “Римский сад”!» — она тоже сказала это вместе с остальными, будто стала одной из них.
7
Когда они вернулись домой, было уже очень подано. Анджела спала на руках у отца, Эмма — на руках у матери. Как в старые добрые времена, когда они жили в Милане и у них были друзья. Близкие друзья. Они ходили гулять по вечерам. По выходным часто брали машину и отправлялись исследовать город, предместья или окрестности.
Они раздели девочек, стараясь не разбудить. Уложили в кроватки. Укрыли. Как всегда делали раньше.
— Хочешь еще бокальчик перед сном? — спросил Массимо.
Она ждала удара. Массимо сровняет ее с землей своим гневом или уничтожит своим разочарованием? Она почувствовала, как подкосились ноги. Хочешь еще бокальчик перед сном?
Бокальчик перед сном. Он хочет со мной поговорить. Это явный признак. Он уже целую вечность не предлагал выпить, перед тем как забраться в постель. Франческа попыталась прочитать выражение его лица. Что ты мне скажешь?
Хочешь
Да. Она совсем не возражает. Она села на диван.
Он принес два бокала белого вина. Устроился рядом. «Дзинь», они выпили. Она ждала. Сейчас. Сейчас начнется. Боялась ли она? Да, даже больше, чем думала. Я тебя разочаровала, мне так жаль. Я не хотела тебя разочаровывать. Он улыбнулся ей. Она улыбнулась ему. Он налил еще вина. Они снова выпили. За окном плыла гигантская огненно-красная луна. Луна конца света, она была прекрасна. Массимо допил. Поставил бокал на стол. Франческа тоже допила и поставила свой бокал рядом с его бокалом.
— Франческа, — сказал Массимо спокойным нежным голосом. А вот и оно. Ударь сейчас. — Ты же знаешь, что я тебя люблю?
— Я тоже тебя люблю, — ответила Франческа.
А то, что произошло потом, имело привкус прошлого — мирного, здорового и правильного, — и хватило всего мгновения, чтобы оно стало настоящим. Достаточно было захотеть. И казалось: все вернулось.
Значит, все это моя паранойя. Я вечно придумываю веяную фигню. Он ничего не знает. У меня еще есть время. Позже, засыпая, Франческа подумала, что, возможно, на ужине не происходило ничего странного. И нет никакого заговора против нее. Все просто: друзья, объединенные одним двором, собираются и ужинают вместе, чтобы почувствовать себя ближе и не думать об исчезновении ребенка. Чтобы обнимать, защищать и заботиться. Большая семья. И ее семья тоже.
8
Залитые светом неоновых огней проходы между рядами супермаркета были неестественно безлюдны, словно наступил апокалипсис. Эмма сидела в тележке и указывала на все, что видела, что-то радостно лепеча. Анджела трусила рядом со своей сестрой и матерью, затем подпрыгнула и, промчавшись по проходу, исчезла из поля зрения. Франческа вздрогнула, как от удара, и бросилась с тележкой догонять дочь.
— Анджела, вернись! — закричала она.
Догнала. Присела на корточки, чтобы сравняться в росте, и мягко постаралась вдолбить в голову дочери, что та не должна убегать от матери.
— Ты можешь играть сколько хочешь, но только там, где я могу тебя видеть. О’кей?
— Хорошо, мама.
Взгляд Анджелы лучился такой искренностью, что Франческа обняла ее и поцеловала. Эмма протянула ручки из тележки, Франческа взяла малышку на руки и потом обняла и поцеловала обеих девочек. Быть матерью — это не просто череда обязанностей и жертв. Быть матерью — это прежде всего вопрос любви.
Они остановились в отделе с фруктами. Анджела с прозрачным полиэтиленовым пакетом в руках рассматривала персики, вишни, абрикосы. Франческа занималась покупками немного дальше.
— Здравствуйте, синьор, — услышала она голос дочери, выбирая сыр в отделе по соседству с фруктовым.
Здравствуйте, синьор.
Она резко повернулась, готовясь убивать.
Рядом с Анджелой стоял Фабрицио.
— Привет, Анджела, — сказал Фабрицио. — Как дела?
Девочка, никак не отреагировав, принялась складывать в пакет зеленые цукини, фиолетовые баклажаны, красные помидоры.
Фабрицио приближался к ней.
Вали отсюда, скомандовала себе Франческа. Разворачивайся на каблуках, бери дочь и уходи. Закрой эту главу. Навсегда. Прощай. Вали отсюда. Взгляды жильцов кондоминиума повсюду. Они видят то, чего не видишь ты. Она покосилась на него. Ты спаслась один раз, но ты не сможешь спасаться вечно.