Рикошетом

Коттон Л. А.

– Это не имеет значения. Это... я и ты, – я покачала головой. – Думаю, нам нужно просто остановиться. Мы явно не можем быть рядом друг с другом, при этом не ведя себя как сумасшедшие. Я буду держаться подальше от команды, а ты можешь держаться подальше от меня.

Это было к лучшему.

С моей стороны было глупо думать, что я когда-нибудь смогу быть рядом с Заком и полностью не потерять рассудок. Он все еще был во мне, каким-то образом проникнув в меня. Между нами было слишком много неразрешенного дерьма, чтобы просто забыть

об этом.

Кровь ревела в моих ушах, а вокруг была оглушительная тишина. Зак ничего не делал, ничего не говорил. Просто стоял и смотрел на меня. Искал на моем лице ответы, которых у меня не было.

Ответы, которые я не могла продолжать искать.

– Зак, я...

– Ты думаешь, что можешь просто вот так решить, что мы закончили? Я никого не просил быть здесь... И я определенно, блядь, не ожидал найти тебя здесь. Но ты думаешь, я могу просто уйти? – его губы скривились, когда он начал двигаться вперед.

Я попятилась назад, стараясь держаться на безопасном расстоянии.

– Зак, пожалуйста...

Он добрался до меня как раз в тот момент, когда я ударилась спиной о стену. Воздух вокруг нас потрескивал, густой и тяжелый от ошибок нашего прошлого. От ошибок, которые я все еще не до конца понимала. Но теперь поняла, что, может быть, я этого и не хотела. Прошло слишком много времени, и мы больше не были прежними людьми. Я была сломлена, потеряна и боролась за то, чтобы держаться на плаву каждую минуту каждого дня, а Зак был холоден, жесток и замкнут. Он был угрозой моему сердцу, и я должна была отпустить его.

Если я собиралась пережить это время в СУ, я должна была идти дальше и никогда не оглядываться назад.

– Просто уходи, Зак, пожалуйста, – сказала я, прижимая ладони к его твердой груди.

Его взгляд опустился на мои руки, прежде чем медленно подняться к моему лицу.

– Я все еще помню, каково это быть внутри тебя, Калли. Брать тебя жестко и быстро у той стены, растворяясь в тебе.

– Не надо... – я снова зажмурилась, делая прерывистый вдох. Я не хотела вспоминать ту ночь на прошлый Хэллоуин.

– Разве ты не помнишь, солнце? – его губы коснулись моей щеки, двигаясь к уху. – Разве ты не помнишь, как хорошо это было? Как сильно ты этого хотела?

– Зак... – мои пальцы вцепились в его мешковатую майку, когда я подавила всхлип.

– Посмотри на меня, – он чуть отодвинулся, – покажи мне свои глаза.

Мои веки дрогнули, и меня поглотили две черных сферы, опасно поблескивающих в темноте.

– Вот она, – сказал он. – Моя милая маленькая лгунья.

– Зак, я...

– Почему я не могу просто отпустить тебя? – он сказал это так, будто я была проклятием, от которого ему нужно было избавиться. Как будто он хотел, чтобы я сказала что-то, что разорвало бы эту связь между нами. На его губах была мольба.

– Люди никогда не забывают свою первую любовь, – я грустно улыбнулась ему, мое сердце скакало в груди, как табун диких

лошадей.

– Любовь? – он рассмеялся, и в его смехе было столько горечи и боли, что у меня сжалось все в груди. – Знаешь, что я узнал от тебя о любви, Каллиопа? Что это больно. Это чертовски больно, – его пальцы скользнули вниз по моему лицу к горлу, нежно обхватив его. – Ты проникаешь мне под кожу, Калли. Погребена в моей гребаной душе, и я ненавижу это... Я ненавижу...

– Скажи это, – прошипела я. – Давай, скажи мне, как сильно ты меня ненавидишь. Скажи это, – я хлопнула руками по его груди.

Зак слегка отшатнулся, схватив меня за запястья.

– Не дави, блядь, на меня, солнце. Тебе может не понравиться результат.

– Что ты собираешься сделать? Причинить мне боль? – я прорычала эти слова, потерявшись в приливе гнева, боли и сожаления. – Ты трус, Зак. Ты был трусом тогда, и сейчас ты все еще трус.

Что бы я ни сделала, чтобы причинить ему боль, он мог бы поговорить со мной об этом. Он мог бы просто сказать мне, чтобы я попыталась это исправить. Я провела три года, задаваясь вопросом, что пошло не так. Почему мой лучший друг, мальчик, которого я любила больше всего на свете, отвернулся от меня.

И он все еще не мог мне сказать этого.

– Ну? – выплюнула я. – Я жду.

Челюсти Зака сжались так сильно, что это выглядело болезненно.

Когда стало очевидно, что он не собирается мне отвечать, я тихо рассмеялась.

– Ты трус, Зак. Ты разбил мне сердце, ты разрушил нас, и ради чего, а? Ты даже не можешь мне сказать, – грустная улыбка тронула мои губы. – Столько времени прошло, а ты все еще не можешь найти слов, чтобы рассказать мне, что произошло.

Я хотела уйти, но Зак схватил меня за руку. Он выглядел убийственным, его глаза горели презрением.

– Ты хочешь сделать мне больно? – я шагнула к его большому внушительному телу и приподнялась на цыпочки. – Покажи лучшее, на что ты способен.

Ничто не могло ранить меня так, как смерть мамы.

Даже не тот мальчик, с которым я когда-то хотела остаться навсегда.

Мой вызов повис в воздухе.

Прошло мгновение, воздух был таким густым, что я не могла дышать.

– Черт, я хочу, – признался он, гнев вспыхнул в его глазах. – Я так сильно хочу причинить тебе боль, Калли. Хочу запачкать твою душу так же, как ты запачкала мою.

Мое тело задрожало от темного желания, стоявшего за его словами. Но в выражении его лица было что-то еще... боль... тоска... сожаление.

– Зак, я...

Его рот обрушился на мой, жестко и безжалостно. Я вцепилась в его майку, стараясь удержаться, пока он пожирал меня горячими грязными поцелуями, такими поцелуями, которые люди чувствуют до самых кончиков пальцев.

– Черт, – прорычал он, звук вибрировал в его груди. – Почему это всегда так приятно? Это не должно быть приятно.