Рикошетом
Шрифт:
Конечно же, он рассказал.
Недовольство прокатилось по мне, когда я проглотил слова, вертевшиеся на кончике языка.
– Нет ничего плохого в том, чтобы тренироваться, папа. Это вроде как издержки этой деятельности.
– Я прекрасно знаю, что нужно делать, чтобы быть на вершине этой игры. Но ты не можешь так сильно усердствовать, по крайней мере, пока не начался сезон. Этот год очень важен, сынок. Тебе непозволительно делать то, что может поставить все это под угрозу.
Как будто я мог забыть.
Это
Это был какой-то чертов беспорядок.
– Твоя мама хочет, чтобы ты зашел. Она скучает по тебе.
Мои глаза закрылись из-за намека в его голосе. Будто избегая дома, избегая тяжелой атмосферы, я был плохим сыном.
От меня также не ускользнуло, что он не сказал, будто они скучали по мне. Потому что отношения между мной и моим отцом долгое время были неправильными. Деклан был его золотым ребенком, его любимцем. Так было всегда. А я был ребенком-бунтарем, тем, кого ему нужно было заставить соответствовать образу Мессия.
Но, в конце концов, его желание исполнилось. Я был здесь. Воплощая в жизнь его мечту. Конечно, никто не мог предвидеть, что Деклан на гидроцикле врежется в этот буй, но это не изменило намерений отца.
– Мы были разочарованы, что ты не пришел с Викторией навестить своего брата. Она такая хорошая девочка, всегда рядом с ним. Тебе бы действительно было сложно, если бы...
– Только не снова, папа. Я не могу... – я сглотнул комок в горле.
– Ты должен быть там. Ты – часть этой семьи. Деклан нуждается в нас. Ты нужен ему, Закари.
– Я здесь, ведь так? – разве этого было недостаточно?
Его резкий выдох заставил меня вздрогнуть.
– Это тяжело для всех, но он нуждается в нас. Деклан должен знать, что его семья с ним.
Мой кулак сжимал мобильный телефон до тех пор, пока кровь не отлила от костяшек пальцев. Деклан даже не знал, был ли там кто-то. Он был в медикаментозной коме, черт возьми. Но мои родители не хотели этого слышать. Это не выход для семьи Мессия.
– Если у тебя больше ничего нет для меня, – сказал я, завершив его допрос с пристрастием, – у меня планы.
– С командой? – в его голосе послышались нотки облегчения.
– Да. Некоторые из ребят планирую пойти на городскую ярмарку.
– Деклан всегда любил ярмарки.
Мой позвоночник напрягся, я стиснул зубы.
– Конечно, пап. Передай от меня привет маме.
– Я передам. Но ты знаешь, Зак, ты не можешь прятаться от этого вечно.
Я повесил трубку, не желая больше слушать его лекции.
Я не прятался, просто не жил, витая в облаках.
Глава тринадцатая
Калли
– Я не уверена насчет этого, – сказала я, глядя на Джози в зеркало.
Она
– Это дружеская встреча, будет весело.
– С Джоэлом и Заком? Я не уверена, что так представляла себе веселье, – вообще-то, сложно было придумать что-то хуже.
– Что самое худшее может случиться? Что ты и мой брат замутите, а Зак поймет, что снова позволил тебе ускользнуть от него?
– Мне не нравится играть в эти игры, – несмотря на то, что я уже была участницей игры «оттолкнул-притянул» с Заком.
– Джоэл ведь пригласил тебя?
Я кивнула.
– И он напрямую тебе сказал, что Зак тоже пойдет?
Еще один кивок.
– Так в чем дело? Очевидно, что у Зака нет никаких проблем с тобой и Джоэлом...
– Я думала, ты только что сказала, что это будет дружеская встреча?
– Так и есть, – ее ухмылка мало помогла ослабить узел в моем животе. – Но это может превратиться во что-то большее между тобой и Джоэлом. Я уверена, он не будет возражать.
– Оу, не надо, – я плюхнулась обратно на кровать, раздраженно выдохнув.
СУ должен был стать моим новым началом. Шансом двигаться дальше. Вместо этого я оказалась в центре какого-то кошмара. Зак был здесь, дразня меня на каждом углу. Каллум обращался со мной так, словно я была невидимкой. А Джози – моя единственная подруга здесь – ничего не знала обо мне, по правде говоря.
– Моя мама умерла, – выпалила я, зажимая рот рукой.
– Что? – ее рука взлетела, тоже зажимая рот. – Боже мой, Калли, мне так жаль.
Медленно сев, я сморгнула слезы.
– Почти три месяца назад. Рак.
– Но Каллум не...
– Не рассказал никому? Да, я так и думала, – боже, что с ним не так?
Наша мама умерла. У нее была медленная, болезненная, затяжная смерть, а он не рассказал об этом команде.
Это было ненормально.
– Господи, детка, – Джози села рядом со мной и обняла меня за плечи. – Ты хочешь поговорить об этом?
– Не совсем. Рана все еще свежа, понимаешь?
Она грустно улыбнулась и кивнула.
– Я заботилась о ней до самого конца. И я сидела рядом, когда она умерла, – тихие слезы текли по моему лицу, когда я позволила себе поддаться горю.
Это была забавная вещь. Люди говорили, что время лечит. Но время не лечит, оно просто уменьшает боль. Оставшаяся дыра никогда полностью не заживет. Она была моей мамой, моей лучшей подругой во всем мире. Время никогда не сотрет из памяти то, как она проиграла борьбу с такой уродливой и жестокой болезнью. Это всегда будет частью меня. Укоренившейся в моих воспоминаниях, запечатленной в моей душе. Шли дни, а я просто научилась справляться с горем, вместо того чтобы тонуть в нем.
– А Зак знает? – спросила она, а я покачала головой.