Рикошетом в сердце
Шрифт:
– Ждать, Глеб. Иди домой, не мешай мне работать. Когда будут новости, я тебе сам позвоню.
Глеб вернулся домой. Он успокоился и был уверен в том, что теперь девушка обязательно найдется. А как она будет удивлена, когда увидит его там, где его точно быть никак не должно. Он найдет ее, привезет домой и уже никогда никуда от себя не отпустит.
Так, в бесконечном ожидании прошло несколько дней. Глеб все больше нервничал - он очень хотел ее увидеть. Время шло, а вестей не было. Вадим просил его подождать, ведь такие вещи не решаются в один день,
– Нашлась, Глеб! Вот, - он протягивал ему листок бумаги с записанным на нем адресом, - она в деревне в двух часах от города. Если поторопишься, успеешь на электричку.
– Далековато она забралась. Кто ее заложил?
– Мне участковый позвонил. Его племянник, оказывается, ее новый ухажер. Когда факс пришел, он как раз в кабинете у дядьки был. Какой-то Юрий. Вот он ее и узнал. Сказал, лично с ней знаком. Она у своей бабушки живет. Он к ним часто заходил…. Что ты так смотришь? Не сидела, видно, твоя Оксана без дела, а как ты думал?
Глава 18
– Уезжаешь, значит, - произнес Николай Иванович обманчиво спокойным голосом, глядя на стоящего перед ним Глеба, и не успел тот обрадоваться, что так легко отделался, как несостоявшийся родственник разразился гневной тирадой:
– А о дочери моей ты подумал, недоносок? У вас свадьба на носу. Она тебе не девка какая-нибудь, таких безнаказанно не бросают.
– Мы с Аллой не любим друг друга и поэтому решили расстаться. – Глеб вяло пожал плечами. Почему он обязан объясняться?
– Кто решил? – Не отступал мужчина.
– Мы решили. Оба. Вам что, Алла не звонила?
– Звонила. Сказала, что свадьбы не будет, и ты уезжаешь.
Вот ведь стерва! Конечно, Глеб и не надеялся, что она признается отцу в том, как они пришли к такому решению, но все же…. Она, похоже, вообще ничего не стала объяснять.
Собираясь на работу за своими вещами, Глеб немного нервничал, но надеялся, что никто не станет его задерживать, и Николай Иванович только выдохнет с облегчением, избавившись от нежеланного родственника. К тому же, у Аллы теперь есть партия ей под стать.
А узнав о том, что она свалила всю ответственность за разрыв на него, Глеб почему-то успокоился и отпустил ситуацию. Теперь ему, действительно, было все равно. Решение он принял, и уже не важно, что за ним последует, никто его здесь не удержит.
– Так кто первым это сказал, ты или она?
– Я. – Глеб распрямил плечи и смотрел на несостоявшегося тестя, он не знал, какой реакции ожидать, ведь теперь лицо его было совершенно спокойно, и парень не мог понять злится тот или, наоборот, радуется. В любом случае, перекладывать всю вину на женщину Глеб не собирался.
– Значит, ты…. – Протянул Николай Иванович, задумчиво потирая подбородок.
– Значит, ты решил накануне свадьбы оставить мою дочь…. А знаешь ли ты, Глеб, во что мне влетела ваша свадебка?
– Знаю. Вы мне об этом напоминаете при каждом удобном случае.
– Не буду врать, что сильно расстроился, ты мне никогда особо не нравился. Давай
– Нет, я теперь сам решаю, что мне делать. Я уезжаю сегодня, а с дочкой и свадьбой разбирайтесь сами.
– Тебе что, неприятностей мало?
– Достаточно.
– В таком случае – скатертью дорога. За то, что избавил Аллу от своего общества, я тебе даже в некоторой степени благодарен. Но то, что оставил мою дочь перед свадьбой, я тебе с рук не спущу, имей в виду. Ты теперь ни в одну больницу даже санитаром не устроишься, я позабочусь. Все, свободен.
– Нет, постой. – Глеб, уже шагнувший к выходу, обернулся. – Ключи от машины и от квартиры вот сюда положи.
Мужчина постучал пальцем по краю стола, указывая место, на котором хотел видеть указанные предметы. Глеб достал ключи и с тихим звоном положил их рядом с его рукой. Он не стал торговаться и тратить время, объясняя, что деньги на машину он заработал, а не получил ее в подарок. Он просто хотел отделаться от этих людей как можно скорее.
– Счастливо оставаться. – Глеб развернулся и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Молча прошагал мимо открывшей рот Кристины и, пройдя стеклянные двери, оказался на улице. В последний раз без сожаления оглянулся на здание, в котором находилась компания тестя, и зашагал прочь.
Через несколько часов он уже ехал в плацкартном вагоне поезда. Вот сейчас все правильно, так, как и должно быть. Словно он загостился дольше положенного времени, а теперь возвращается, наконец, домой, туда, где его ждут.
За окном проплывали неизвестные станции, города, покрытые снегом поля и деревья. По вагону постоянно ходили какие-то люди. Условия для избалованного комфортной жизнью Глеба были несколько тяжеловаты. Еще несколько месяцев назад он ехал бы в отдельном купе и скорее всего один. Но сейчас все это не слишком его беспокоило. Все его мысли летели сейчас впереди поезда, в родной город, по знакомым улочкам, к Оксане. Он ел, пил, засыпал, просыпался, курил в тамбуре – и все это делал на автопилоте, механически выполняя привычные действия. Жизнь сделала резкий поворот, и новый ее виток нужно было осмыслить и принять. Мысли о возвращении домой давно бродили в его голове, но признавать свои ошибки все же нелегко.
Еще вчера он наблюдал, как разводят мосты в северной столице, ездил на дорогом автомобиле, а уже сегодня он сидит в поезде, в окружении каких-то незнакомых людей, без работы, без машины, и с довольно туманными перспективами.
Глеб не жалел о потерянных благах. Он жалел о потерянном времени, что он мог провести с Оксаной. Жалел о том, что не прошел интернатуру, не доучился, сам себя лишил возможности заниматься любимым делом. Что же, теперь он абсолютно свободен в своем выборе, не нужно ни на кого оглядываться и подстраиваться под чужие желания.