Риф яркости
Шрифт:
Джоп пожал плечами:
– Самый нелепый рисунок. Что могут здесь делать люди? Когда наши предки покидали Землю в устаревшем третьесортном корыте, ни один человек не понимал принципа его работы. Те, что остались дома, и за десять тысяч лет не могли бы догнать галактические стандарты.
Сара видела, как Блейд и капитан-хун удивленно переглянулись. То, что сказал Джоп о человеческой технологии времен изгнания, не тайна, но им трудно себе это представить. На Джиджо земляне – это инженеры, которые обычно знают ответы на вопросы.
– И кому понадобилось разыгрывать
Джоп улыбнулся.
– Какой-нибудь группе, которая увидела среди этого смятения возможность опозорить нашу честь и отомстить перед Судным днем.
Человек и ур смотрели друг на друга, оскалив зубы – что можно было принять и за улыбку, и за вызов. И Сара на этот раз благословила болезнь, которая заставила почти все реуки свернуться и впасть в спячку. Симбионты не допустили бы никакой двусмысленности при переводе того, что испытывали Джоп и Ульгор.
И в этот момент между двумя протянулась струйка желтоватого пара – и запахло липкой сладостью. Джоп и Ульгор одновременно отпрянули от этого запаха в противоположных направлениях, прикрывая носы.
– Ууупс, выражаю сожаление от моего/нашего имени. Пищеварительный тор этой груды все еще обрабатывает богатую пищу, которую нам предлагали на борту хунского корабля.
Капитан Хауф-вуа невозмутимо сказал:
– Очень любезно с твоей стороны, Пзора. А что касается обсуждаемого вопроса, мы должны решить, какой совет отправить в Доло и в поселения в верховьях Рони. Поэтому позвольте мне спросить Джопа… Хрррм – что если мы рассмотрим более простую теорию: что это не обман со стороны достопочтенных мудрецов, хрр?
Джоп с кашлем продолжал махать рукой перед носом.
– Это приводит нас к возможности номер два – что мы подвергаемся испытанию. День наконец пришел, но благородные галакты еще не решили, что с нами делать. Может быть, великие Институты наняли людей-актеров, чтобы они сыграли свои роли, предоставив нам шанс склонить чашу весов в одну сторону – с помощью правильных действий, или в другую, если мы выберем неверно. А что касается совета, который мы пошлем вверх по реке, я предлагаю сообщить, что следует заняться уничтожением в соответствии в древним планом.
Блейд, молодой делегат-квуэн, откинулся назад на трех ногах, приподнял свой синий панцирь, запинаясь и свистя, так что его попытка говорить на англике закончилась неудачей. Он переключился на Галактический Два.
Безумие ты демонстрируешь! Это сумасшествие, то, что ты говоришь! Наша могучая плотина (великолепная на взгляд и на запах) должна исчезнуть? Зачем, если наше (незаконное) пребывание на Джиджо уже известно? Джоп объяснил:
– Действительно, мы не можем скрыть свою преступную колонизацию. Но мы можем начать процесс уничтожения следов своей деятельности с этого изуродованного мира. Показав свои добрые намерения, мы можем
Чего мы не должны делать – и боюсь, что в этом отношении наши мудрецы обмануты, – это предлагать любое сотрудничество людям, которые делают вид, что они генные грабители. Никаких подачек или услуг, поскольку это – тоже часть испытания.
Ульгор с сомнением фыркнула.
– А третья возможность? Что, если они на самом деле преступники?
Джоп пожал плечами:
– Остается справедливым тот же ответ. Пассивное сопротивление. Слиться с местностью. Снести наши города…
– Сжечь библиотеки, – вмешалась Сара, и Джоп, посмотрев в ее сторону, коротко кивнул.
– Это прежде всего. В них корень обмана. Наши нелепые претензии на цивилизованный статус. – Он повел рукой, указывая на старое буйурское помещение, преобразованное в таверну, на закопченные стены, украшенные копьями, щитами и другими сувенирами кровавой осады города Тарек. – Цивилизованный! – Джоп снова рассмеялся. – Мы подобны попугаям-тикам, повторяем стихи, которых не понимаем, жалко подражаем обычаям могучих. Если действительно прилетели пираты, такое тщеславие лишь уменьшит нашу возможность закопаться. Наш единственный шанс на выживание – слиться с животным миром Джиджо. Стать невинными, как глейверы в их блаженном спасении. Мы бы уже достигли такого блаженного состояния, если бы люди не испортили природу своей так называемой Великой Печатью.
Так что, как видите, это не имеет значения, – закончил он, снова пожимая плечами. – Пришельцы могут оказаться благородными советниками Великого Института Миграции или самыми грязными преступниками космоса. В любом случае для нас наступил день суда. Наше единственное возможное решение одно и то же.
Удивленно качая головой, Сара заметила:
– Ты начинаешь говорить как Ларк.
Но Джоп не видел в этом ничего ироничного. С тех пор как оглушительный, ужасающий призрак потряс древесные фермы, оставляя в обожженном небе шумный горячий след, фермер с каждым днем становился все большим радикалом.
– Плохо дело, – сказал Блейд Саре позже в тот же вечер, когда Джоп отправился на встречу со своими друзьями и единоверцами. – Он кажется уверенным в своих рассуждениях и добродетели – как серая королева, убежденная в своей праведности.
– Самодовольство и лицемерие – чума, которая поражает все расы, кроме треки, – ответила Фалькун, наклоняя два стебелька в сторону Пзоры. – Ваш народ счастлив, потому что избавлен от проклятия эгоизма.
Аптекарь из деревни Доло испустил негромкий вздох.
– Я/мы советую не делать поспешных заключений, дорогой друг. Сказано, что некогда мы тоже обладали такой способностью, партнером которой является дар/проклятие тщеславия. Исключить эту способность из нашей природы означало отказаться от величайшего сокровища, от наших лучших колец. Сделать это было нелегко.
То, чего мы/я больше всего боимся при восстановлении контакта с галактами, вам, народам и существам, не понять: мы боимся поддаться искушению.
Мы боимся предложения снова стать цельными.