Риелтор от бога
Шрифт:
Но главная причина моей бессонницы лежала рядом со мной. Ари, которая наотрез отказалась спать отдельно, заняла половину моей кровати. И само собой уже спустя пять минут она переместилась со своей половины в мою, прижалась ко мне, закинула на меня руку и начала жарко сопеть мне в ухо. Каждый выдох щекотал шею и посылал по телу волну мурашек, от которой хотелось одновременно отодвинуться и не двигаться вообще никогда.
Я попытался аккуратно высвободиться, но стоило мне пошевелиться, как она вцепилась в мою рубашку и недовольно замычала, не просыпаясь. Прямо как мой кот Лёня, каждый раз когда я пытался
Со второй попытки мне удалось выскользнуть, подложив ей вместо себя скомканное одеяло. Ари обхватила его, уткнулась носом и затихла. Я натянул сапоги и тихо вышел из дома.
Ночь была ясной и тёплой. Я отошёл от дома к краю поля, присел на корточки и положил ладони на землю. Давно я не тренировал свой дар.
Я сосредоточился и попытался почувствовать землю под руками. Сначала ничего, потом — слабое, едва уловимое покалывание в ладонях, словно земля дышала, медленно и глубоко, и я мог чувствовать каждый вдох. Я надавил сильнее, мысленно представил, как почва раздвигается, и земля передо мной послушно треснула, образовав неглубокую борозду длиной в пару шагов.
Негусто. Я попробовал ещё раз — борозда стала чуть глубже, чуть длиннее, но усилие было такое, словно я копал лопатой, а не управлял магией. Пот выступил на лбу, руки подрагивали, и я понимал, что до настоящего мага мне как до луны пешком.
— Сырой ты ещё, — раздался голос за спиной.
Я подскочил и развернулся. У стены дома стоял Борг — хозяин, тот самый коренастый мужик, который сдал нам комнату. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на меня без удивления, без страха — скорее с оценивающим интересом, как опытный мастер смотрит на работу зелёного салаги.
Внутри у меня всё похолодело. Он видел. Видел, как я ворочаю землю голыми руками. В мире, где магия — это либо дар избранных, либо повод для костра, это могло закончиться очень плохо.
— Послушай, это не то, что ты подумал, — начал я, лихорадочно придумывая объяснение.
— Не переживай, — перебил он спокойно. — Я ещё вечером понял, что ты владеешь магией земли.
— Что? Как?
Борг не ответил. Он медленно подошёл ко мне, сплюнул в сторону, размял руки, хрустнув пальцами так, что звук разнёсся по всему полю, а затем поднял обе руки над картофельным полем.
Земля вздрогнула.
Не так, как дрожала подо мной — робко, неуверенно, словно нехотя. Нет, она содрогнулась по-настоящему, глухо и мощно, как будто под поверхностью проснулось что-то огромное. И в следующую секунду по всему полю, разом, одновременно, пошли борозды. Десятки, сотни ровных, глубоких борозд, которые устремились от наших ног до самого дальнего края, скрывающегося в темноте. Пара секунд — и огромное поле было вскопано. Идеально, ровно, без единого лишнего комка.
Я стоял с открытым ртом. Только что я потел и пыхтел над одной жалкой канавкой, а этот мужик за две секунды вспахал поле, на которое у обычного крестьянина ушла бы неделя.
— Как ты… — начал я, но Борг снова поднял руки.
Земля затряслась, потом разверзлась — не хаотично, а ровно, аккуратно, будто кто-то расстегнул молнию на поверхности. Почва расступилась, образовав
— Пошли, — сказал Борг, кивнув вниз. — Поговорим без лишних свидетелей.
Я ожидал увидеть сырой тоннель, земляные стены, может быть, пару факелов на кривых подпорках — что-то вроде всех тех подземелий, через которые мне довелось пройти за последние недели. Вместо этого мы спустились в помещение, от которого у меня отвисла челюсть.
Каменные стены были гладкими, будто отполированными, потолок сводчатый, высокий — не нужно было пригибаться, хотя я ожидал обратного. Вдоль стен тянулись ниши с масляными лампами, которые давали ровный, тёплый свет. Пол выложен плитами, подогнанными друг к другу так плотно, что между ними не прошло бы лезвие ножа. Всё было сделано добротно, основательно и с тем особым вниманием к деталям, которое бывает только у людей, для которых качество работы — не средство, а цель.
Точнее, не у людей.
Из бокового прохода, шаркая короткими ногами по каменному полу, вышел коренастый карлик ростом мне по пояс. Широкоплечий, бочкообразный, с длинным крючковатым носом, густой бородой, заплетённой в две косы, и взглядом, в котором подозрительность была возведена в степень жизненного принципа.
— Это… это же… — я почувствовал, как глаза лезут на лоб.
Борг пнул меня в бок — не сильно, но ощутимо:
— Давай без этого. Побольше уважения.
Гном. Самый настоящий, живой, дышащий гном стоял передо мной, разглядывал меня с выражением человека, который нашёл таракана в своей каше, и молчал.
— Это кто? — наконец спросил гном, ткнув в меня толстым пальцем.
— Гость, — коротко ответил Борг.
— Вижу, что не крот. Зачем привёл? — недовольно буркнул тот.
Борг посмотрел на меня, потом на гнома:
— Он маг земли.
Гном прищурился, окинул меня взглядом с головы до ног и хмыкнул:
— Тощий какой-то для нашего.
Я не нашёлся, что ответить, потому что мозг всё ещё обрабатывал тот факт, что я стою в подземном помещении и разговариваю с существом из сказок. Хотя, если подумать, за последние недели я уже видел магию, эльфов, бобров-демонов и богиню, так что гном был, пожалуй, самым нормальным из всего списка.
— Ты что, язык проглотил? — гном посмотрел на меня снизу вверх, и в его взгляде мелькнуло что-то среднее между любопытством и раздражением.
— Просто не каждый день встречаешь гнома, — честно сказал я.
— А мы не каждый день пускаем к себе таких верзил, — буркнул он и, развернувшись, зашагал по коридору. — Ну чего встал, пошли.
Мы шли по коридорам, которые разветвлялись, поворачивали, спускались ниже и снова поднимались, и с каждым шагом я понимал масштаб того, что было скрыто под этими полями. Тут были жилые комнаты — маленькие, но уютные, с каменными кроватями, застеленными шкурами. Кладовые, забитые мешками и бочонками. Мастерская с наковальней, молотами и россыпью инструментов, названий половины которых я не знал. И люди — то есть не люди, а гномы — попадались навстречу всё чаще, и каждый провожал меня взглядом, в котором читалось одно: «А этот тут какого чёрта забыл?»