Ридер
Шрифт:
– Как попал тогда? – не мог не уточнить.
– Дак, мы открыли, – внес ясность кот. Я подзавис от логики.
– В чатике отписалась. Лечу на кухню. Слышу, шебуршит, – с упоением начала Лютик, приняв мою прострацию за приглашение к вещанию подробностей.
– Кидаю руну Рух. Приходит ответ. За дверью чужой, – внимательно следила она, чтобы я не упустил ни единой детали, – Открываю. Метаю мини-молнию и заклинание-молот. Не наоборот!
Невольно киваю с видом знатока.
– Сковородку-то ты упер! И вот, – замолкло облачко.
– Вот, – отозвался эхом.
– Занесли. Лежит тихо и беззлобно, – повисло
– А представь, я один дома был бы. Как котика напугал бы, – заныл Кысь. Чую, его идея открыть была.
– Кому-то реку, кому ручьи, а кому ни капли, – ответил им загадочно и не к месту. Пошел смотреть что за рыбку притащили наши сети.
– Принцип Пасленуса, – согласилась Ту, следуя за мной. Кот прозорливо нырнул на балкон.
Заглянув за диван встретился взглядом с лежащим за оным. Он был в сознании и вполне бодр. Забрезжило узнавание.
– Я никому ничего не скажу, – были его первые слова.
– Конечно, – хотел успокоить смутно знакомого мужичка. Но добился обратного эффекта. Цвет его лица из просто бледного скакнул в синеву став глубже на два тона. В таком цветовом решении едва узнал соседа – внука грозной бабки.
Теперь даже домушники перешли на удаленку! Поленился малый бегать на дальние расстояния. И вот. Лежит. Костя. Костик. Кости. Что-то не туда мысль пошла.
– Не знал, что вы на оборонку работаете, – нотки восхищения прорвались сквозь обморок.
– Я и не работаю, – ответил честно.
– Да, да. ДА! – новая порция восхищения с придыханием. Как бы фанатом не обзавестись.
– Я тут поболтал с вашей охранной системой. Вот это искусственный интеллект, понимаю! Не отличить от настоящего!
Не думал, что духи могут алеть плазмой сквозь зелень дымки от смущения. Ей точно не хватает общения!
– Можно мне с вашей нейросеточкой иногда болтать? Такая клевая! – осмелел парень до того, что аж принял сидячее положение. Так они не просто говорили, но еще и взаимностью прониклись! Закапывать мне его было решительно негде. Поэтому решил отпустить с пространными обещаниями с его стороны “никогда и нигде! Век воли… И зуб даю..”.
Мозг больше, чем неудачливым соседом был занят надвигающимся событием. Мое день рождения должно запомниться – пообещал себе твердо. Год треволнений требовал компенсации. Оказался, как никогда прав. Пацан сказал, пацан сделал.
В памятный день Лютик хлопотала на кухне. Отсюда слышался ее веселый голос. Кысь вертелся у нее под ногами, пытаясь перехватить летающие по воздуху продукты. Безуспешно, кстати. С дочерью шиховского мага получившей первоклассное домашнее воспитание необученному меер не тягаться. Не вслушивался в ее щебетание. День рождения падал на выходной. Было уютно просто лежать с утра. Завтрак с домашними. Днем к родителям. Вечером друзья. Прорывалось значение отдельных фраз. “Надо отметить”, “стены вздрогнут”, “Кысь, свали” и “Настоящий сюрприз”. Причем последнее словосочетание несколько раз и с разными интонациями. Мне бы прислушаться, а не валяться в благодушии.
– Сковородку точно в том мире оставил? – материализовалась она внезапно.
– Точнее не бывает.
– Все готово для праздника. Хочу, чтобы ты знал. Я люблю тебя, – это было неожиданно и смущающе.
– Я люблю тебя тоже. То есть не тоже, а очень! Очень! – так себе объяснение. Едва сообразил, что девушкам
– Пожелай быть со мной.
– Искренне и от всего сердца желаю, – не понимал о чем речь, но говорил от души. Нежность перехватила дыхание. Гармония и совпадение. Такого не было ни с кем. Дымка кивнула всколыхнувшись и с протяжным «не теряй» схлопнулась в воздухе, оставив недоумение. Что это было? Не тот это подарок, который хотелось бы. Поднадоел? Меня бросили? Нашел взглядом Кыся. Тот с легкой паникой метнулся на кухню со словами: «не спрашивай. Сам не знаю». И все.
Люти не появилась на следующий день. И на последующий. Кот уходил от ответа и прятал глаза. На расспросы отвечал расплывчато. Заявить на пропажу привидения российское законодательство гражданам не давало возможностей. Когда на третьи сутки прижал меер и надавил на совесть, тот раскололся. Не знал, что он может так плакать.
– Она все учебники физики по интернету штудировала. А месяц назад добралась до квантовой теории. Сам знаешь. Папаша ейный ших архимагом был. Да и Ту с мозгами. Смотрит на тебя всего такого из себя. Конечно, захотелось тело вернуть. Уууууу…
– Не скули. Объясняй четко. Что она сделала?
– Понятно что! Вектора свои считала, считала. Фазы луны. Прочую заумную чушь. Я месяц без интернета. Ни с друзьями початиться, ни поиграть нормально. Ну и высчитала. Ууууу…
– Что? Что высчитала?
– Рун настроила и рванула назад. Хотела тебя порадовать в день твоего рождения. Типа сюрприз. Маааауууууу.
– Ошалели совсем? Тело что ли перенести хотела свое?
– Хотела! И противовес магический загодя отправила. Сковородку ту несчастную.
– Зачем ввязываться в авантюру? И где она теперь?
Щемящая пустота. То чувство, когда осознаешь на какую опасность пошел ради тебя любимый человек. Те жертвы, которые никому не нужны. Рисковал ли кто когда так для меня? Только в том мире парни из нашей пятерки. Но то воины! А здесь девчонка!
Решение пришло из подсознания. Еще роились толпой вопросы в голове, где главный “зачем?”, а руки расставляли свечи. Легкая оплавленность линолеума на местах от заклинаний Люти сохранила рисунок рун. Кысь схватил мысль и притащил обычный мел со словами “туточки плазмы с прошлых раз налипло малеха”. Надо было пробовать.
Сев сосредоточился и стал вспоминать ее наставления. То ощущение когда она была якорем. Попробовал представить золотую связующую нить. И нащупал ее! Золотистую, слабую, почти истаившую. Не якорь! Маяк. Я должен звать. Сработало ли то, что в квартире все было пропитано ее присутствием, аурой или плазмой, называйте как хотите, но ответ пришел. Далекий, слабый, незримый. Я влил силу и страстное желание быть с ней. Подключил фирменное обращение ко Вселенной, что так охотно отправляла меня в иные реальности. Молитва! Именно. Не согласующаяся со всеми магическими знаниями Люти молитва. Но добрая душа девочки не могла просто уйти в забвение. Невыносимая горечь утраты. Сколько часов так провел не считал. Но когда пришло бессилие и пустота, первые лучи предосеннего солнца уже заглядывали сквозь занавески. Смирился ли я тогда с потерей? Нет. Пробовал раз за разом. День за днем.