Ричи
Шрифт:
Седрик взглянул на Гросвенора. В серых глазах читался испуг.
– Ты уверен? – прошептал он.
– На сто процентов.
– Как ты узнал? Испытания ведь никому не должны быть заранее известны.
– Мне положено быть в курсе подобных мелочей. Я являюсь спонсором этого турнира.
– Но… – Седрик удивленно, чуть ли не с подозрением глядел на Ричарда. – Почему ты рассказал мне? И почему только сейчас?
– Потому что я не мог никому рассказывать, но… мне достоверно известно, что все чемпионы узнали о предстоящем туре. Ты единственный, кто не в
– Все знают?! Но откуда?
– Да, знают. Француженке о драконах рассказала её директриса, которая выведала об этом у нашего лесника, устроив ему свидание. Директор Дурмстранга сам разведал и рассказал своему Чемпиону. Гарри Поттеру, как и тебе, о драконах рассказал я. Вы же оба представляете Хогвартс. Оба мои соотечественники. Мы учимся в одной школе, следовательно, должны помогать друг другу.
– Спасибо, Ричард, – произнёс бледный Седрик. – Теперь я хотя бы знаю, к чему быть готовым.
В среду школа напоминала разворошенный пчелиный улей. В честь турнира отменили занятия. Студенты спешили занять места на стадионе.
Ричард вместе с другими учениками сел на скамью для болельщиков. Рядом с ним разместились Гермиона Грейнджер и Падма Патил.
Первой выступала француженка. Она гипнотическим пением усыпила дракона.
– Способности вейл, – заметила Гермиона.
– Точно, – подтвердила Падма. – Я слышала, что бабушка Флер вейла.
Ричард сразу уцепился за подобный талант. Не обращая внимания на выступление Крама, он принялся мысленно составлять сообщение службе безопасности и Артуру Уизли, чтобы Блэк через подчиненных пробил возможность вербовки вейл и их потомков с целью изучения их способностей, в том числе к гипнозу, и использовал их таланты в секретной службе, а Артур привлек их для работы в отделах маркетинга и рекламы и в договором отделе.
Закончил Гросвенор лишь к началу выступления Диггори. Тот трансфигурировал собаку, которая отвлекла дракона, после чего выкрал золотое яйцо.
Гарри Поттер, появившись на арене, выглядел отстранённо спокойным, словно наглотался успокаивающих зелий. Лишь мелово-бледная кожа выдавала крайнюю степень волнения.
Гарри достался самый злобный и огромный дракон – венгерская хвосторога. Ричард даже заподозрил, что Поттер открыл третье око, ибо он некоторое время назад буквально мимоходом предсказал, что ему достанется именно этот дракон.
Гарри действовал решительно. Он трансфигурировал в мартышку тот же самый булыжник, который использовал Седрик для превращения в собаку, но дальше действовал иначе.
Ричи опознал знакомую связку – такую профессор Флетчер, которому осталось сидеть в Азкабане ещё полтора месяца, демонстрировал лишь на индивидуальных занятиях для Ричарда и Гермионы. На обезьяну легли чары отвлечения внимания и дезиллюминационное заклинание. Затем Поттер под улюлюканье зрителей отошёл от дракона подальше, маяча в поле зрения злобного ящера, который мощным шипастым хвостом гулкими ударами по земле поднимал в воздух облака пыли.
Пока всё внимание дракона было сосредоточено на Гарри,
Драконологам с трудом удалось успокоить разбушевавшуюся Хвосторогу.
Удивительными для Ричи оказались оценки судей. За исключением Барти Крауча-старшего и Людо Бэгмена, все судьи, а это директора школ магии, занизили баллы Гарри Поттеру. При том, что он лучше всех справился с заданием, по очкам он был на последнем месте. Даже Дамблдор занизил оценку. Видимо, старик таким образом выразил свое неудовольствие Поттеру.
– Умничка, Гермиона, – обернулся к подруге Ричард. – Тебе удалось невозможное – научить этого лентяя столь сложной связке чар за такой короткий срок. И это при том, что ты постоянно сильно загружена учебой. Я горжусь твоими педагогическими талантами!
Щёки Гермионы разрумянились.
– Ричи, – обратила на себя внимание мальчика Падма. – Ты слышал о рождественском бале?
– Конечно.
– Ты уже придумал, кого пригласишь в качестве партнерши? – Падма стрельнула глазами в сторону Гермионы.
Грейнджер вначале напряглась, но, поняв, что индианка намекает на то, чтобы Ричи пригласил на бал её, тут же занервничала. Если бы Ричи пригласил её, она готова была бы вскочить с места и закричать: "Да-да-да!"
– Сожалею, но я не пойду на бал.
Ответ Ричарда острым ударом прошелся по сердцу Гермионы. Она хотела заплакать, вскочить и убежать, но продолжение речи мальчика изменило её планы.
– Как обычно, мне предстоит королевский рождественский ужин. Это не то мероприятие, которое можно пропустить без основательных причин. Рядовой школьный бал такой причиной точно не может быть. Кстати, – обернулся он к подруге, – Гермиона, ты идёшь со мной.
– Как? Кто? Я?! – опешила Гермиона и глупо захлопала ресницами подобно натуральной блондинке.
– Ты.
– Но… Как же так? Я же не… Ну-у… Я же не аристократка. А это королевский рождественский ужин. Ричи, ты же сам говорил, что там присутствуют только самые близкие, самые-самые…
– Это особый случай, – загадочная улыбка выползла на лицо Ричарда. Он с намёком и легким нажимом добавил: – Гермиона, ты пригласишь своих подруг с Гриффиндора: Джинни Уизли и Викки Фробишер. Я познакомлю вас с Её Величеством и с принцами.
– А-а-а… – с грустью опустила плечи Грейнджер, поняв, о чём идёт речь. – Конечно, Ричи.
– И ещё, Гермиона, у меня к тебе будет огромная просьба, – продолжил Гросвенор, – передай девочкам все знания по этикету, которыми тебя пичкали перед чаем с королевой.
– Хорошо, – с ещё большей грустью согласилась Гермиона.
Но долго грустить Грейнджер не стала. Она подумала:
"Черт возьми! Да это же не просто чай с королевой, а целый королевский рождественский ужин! А я тут сопли распускаю, мол, не так меня пригласили. Ну и глупости же в голову лезут… Меня удостоили такой чести, которой ни один волшебник и рядовой британец не удостоится".