Ричард Хукер
Шрифт:
2
– Майор, – обратился Ястреб к соседу, когда тот закончил свой продолжительный ритуал, – Вы чересчур озабочены религией, на мой взгляд. Это у Вас по жизни увлечение, или так – очередная навязчивая идея из тех что скоро проходят?
– Можете глумиться сколько угодно, – гудел в ответ майор, – но я буду продолжать молиться, особливо за Вас и за капитана Форреста.
– Эй! Тыы… энта…– начал было Дюк.
Ястреб остановил его. Было видно, что Дюк совершенно не желал получать отпущение грехов от первого попавшегося янки-евангелиста, поэтому Ястреб кивнул ему, предлагая выйти из палатки.– Пошел он к чёрту, – выйдя на улицу, сказал Дюк. – Не нравится он мне, и вдобавок он мешает нашему утверждению в здешних общественно-культурных кругах.
– Точно, – согласился Ястреб. – Только он такой наивный простофиля, что мне даже неудобно над ним издеваться. С другой стороны, жить с ним я тоже не могу.
– Что же мы можем сделать? – спросил Дюк.
– Придется от него избавиться, – ответил Ястреб. – Только по-тихому. Без боли и шума.
Ястреб и Дюк постучали в дверь палатки полковника Блэйка, и были приглашены внутрь. Оба устроились максимально комфортно, и Ястреб открыл рот.– Как Вы себя сегодня чувствуете, полковник? – вежливо поинтересовался он.
– Вы не за этим сюда пришли, – ответил полковник, разглядывая с подозрением.
– Итак, Генри, – продолжил Ястреб, – Мы не собирались сначала тебе рассказывать, но у нас сложилось подозрение, что твоя фантастическая репутация, заслуженная столь успешным командованием такой потрясающей организацией, может быть слегка или совсем испорчена, если конечно ты не выкинешь из нашей палатки этого угодника.
– Вашей палатки? – рассердился было Генри, но потом еще раз подумал. Он
– Я в Армии давно служу, и точно знаю, что у вас на уме. Вы вообразили что можете себе со мной позволить что угодно. И в какой-то мере, вы правы. Вы хорошо оперируете. От нас скоро уйдут наши опытные сотрудники. На их место придут желторотые новички. Поэтому получается что вы – просто незаменимы. Но не наглейте же, прошу вас. Я не в состоянии выполнить каждое ваше требование. Если я сейчас пойду у вас на поводу, то вашим причудам конца не будет.
– Полковник, – ответил Ястреб, – мы прекрасно понимаем твою позицию.
– Точно, – сказал Дюк.
– Теперь я обрисую в двух словах нашу позицию, – настаивал Ястреб. – Пока мы здесь, мы обещаем работать с такими усердием и отдачей, на какие мы только способны. Даже если нас завалят ранеными с головой, мы будем прилагать все хирургические усилия, чтобы не уронить честь этой организации. В конце концов, нас сюда для того и направили.
– Точно, – сказал Дюк.
– В то же время, давай мы будем демонстрировать умеренное уважение к тебе и твоей должности, а ты взамен будешь игнорировать некоторые анормальные аспекты поведения, не принятые тут до нашего появления. Не думаю, что эти аспекты будут совсем уж из рук вон, но если тебе что-то не понравится, то нам с тобой скорее всего придется расстаться.»
– Ох, ребята, – поразмышляв, вздохнул полковник, – не знаю, в какой омут я тут лезу, но так и быть. Хобсона из вашей палатки я сегодня переведу.
Он запустил руку под раскладушку и выудил оттуда три банки пива.– Будете?– спросил он.
– Нуу… ты… энта. Ещё спрашиваешь, – ответил Дюк.
– Ах да. У нас еще одна малюсенькая просьба – сказал Ястреб.
– Какая? – удивился Дюк.
– Нужен хирург-грудник – ответил Дюку Ястреб.
– Ах да! Точно, – сказал Дюк полковнику.
– Вы что? – удивился полковник.
За время затишья, установившегося западном корейском фронте, до слуха редко долетали звуки одиноких выстрелов. Основной поток пациентов составляли пострадавшие в дорожных происшествиях, и жертвы голодных желудков, забредшие на минные поля в поисках фазанов или оленей. Ястреб и Дюк штопали животы и нижние конечности неудачливых охотников с присущей им легкостью. Когда же дело доходило до каскадёров на джипах, с их переломами ребер, вдавленными травмами грудины, и всеми сопутствующими осложнениями, оба друга жалели о недостаточной практике в области грудной хирургии.