Рибофанк
Шрифт:
Стоило это немало – и в бабках, и в принципах биоконсерватизма. Но Альвину и Кальвину наедине друг с другом было скучно, и, я полагаю, они не слишком долго колебались, прежде чем пошли на компромисс со своими догматами.
Понятное дело, я рада, что они решились обзавестись чадом.
И вот мои отцы-сиамцы стоят и таращатся, и связующие их ткани и провода чуть не рвутся от напряжения, и две глотки исторгают адский рев, и наши со Сглазом рога зеленеют от раскаяния и багровеют от возмущения – разве можно невинных младенцев осыпать отборной казарменной бранью?
Чтобы
Но я не ропщу. Сглаз прав: год – не такой уж большой срок.
Мы скоро получим гражданские права.
Да к тому же предки многое поняли, увидев меня в личине рогоносицы. И через месяц уже не противились, когда я намекнула, что хочу получить груди.
Вот так-то! Мои сиськи будут покозырней, чем у этой задаваки!
По больной реке
Нородом Дос-Сантос летел на северо-запад параллельно интерфейсу берега Седьмой реки – берега, покрытого лесом и ухоженной саванной, где мирно бродили стада помесей с нулевым Ай-Кью. Летел – и горевал.
Обычно глядевшему сверху Седьмая река казалась толстой двухцветной ползущей змеей; управляемые встречные течения создавали иллюзию слабой пульсации. Заключенная в почти стопроцентно базовое геоморфологическое русло, на две трети грязно-ртутная и на одну треть матово-черная, она еще напоминала гелиевую зубную пасту, выдавленную из допотопного тюбика.
Но сегодня Седьмой реке недоставало обычного глянца, она казалась безжизненной и бездуховной – жертва необъяснимых перемен, для изучения которых и прибыл сюда Дос-Сантос.
«Снова ты персонифицируешь реку, – мягко попенял себе Дос-Сантос. – Что бы сказал на это мастер Трекслер? Он ведь сердится, когда его ученики позволяют себе неточные формулировки».
Трекслер умер, но остались все те свойства его личности, которые смогла сэмулировать матрица восьмого уровня Тьюринга, и огорчать его не следует.
Препоручив свой багалет, выращенный фирмой «Синерген», кибу-автопилоту (простому КТ-4), Дос-Сантос решил: сейчас не до сантиментов. Надо работать. Погрузив в микросон высшие центры головного мозга, он освободившимся паранейронам поставил задачу провести детальную вероятностную симуляцию аварии. Когда уже строилась третья компьютерная модель аварии, произошла авария настоящая.
Сорвало двигательные миофибриллы с левого крыла. Грозный звук – с таким мясницкий нож врубается в тушу овцеволка – мгновенно разбудил хозяина реки.
Ощущение невесомости подсказало Дос-Сантосу: его багалет падает.
Внезапная угроза жизни вызвала экстренное включение критического режима, оно каскадами прошло по ней-ропримочкам, изготовленным фирмой «Сфинкско».
Дос-Сантос прекрасно понимал, что не стоит отбирать управление у киба в аварийной ситуации – хотя руки инстинктивно рванулись
Как только перчатки герметично пристыковались, заговорил киб, и теперь уже поздно вмешиваться в его работу, даже если бы Дос-Сантос знал, что делать.
– Прошу извинить, полноправ Дос-Сантос, но ситуация требует незамедлительно иммобилизировать вас.
Узелковые утолщения на поручнях ёрзаномичного кресла полопались, словно споровые коробочки. Выстрелили хранившиеся там под давлением соматропические лианы, опутали его, сплетясь в липкую биоластичную сеть.
За стеклом кабины слева Дос-Сантос видел полоску джунглей – они росли, поднимались стеной. Дос-Сантос едва успел пробормотать начало молитвы к богине его камбоджийско-испанских предков: «Святая Мария Каннон, святейшая из Дакини», как под кожу впрыснулась доза дремотина.
Помаленьку птицы снова распелись, но громкий треск сломанной ветви опять заставил их умолкнуть. Прошло немного времени, и вновь зазвучали разнообразнейшие голоса. Одна квазипичуга снова и снова хрипела: «Покупайте у нас! Покупайте у нас! Покупайте у нас!..» Сбежавшая из города пташка-зазывашка.
На стекле кабины лежали крупные бахромчатые оранжевые листья, усеянные орхидениями. Монокристаллическое стекло было невредимо, но Дос-Сантос все равно ничего не видел вокруг. Едва он начал освобождаться от ремней безопасности, заговорил киб:
– Полноправ Дос-Сантос, прошу следовать за мной.
Из крыши багалета ударил, растворяя лианы, аэрозоль – продукция фирмы «Каталитика Камбам», – и тотчас же Дос-Сантос ощутил, как исчезает боль в помятом при падении теле: значит, туман опознан и пропущен в умный скафандр.
Он выбрался из кресла и осторожно ступил на наклоненный пол. Летательный аппарат не качнулся. Волосы у Дос-Сантоса были мокры от пота, по телу бежали струйки.
– Что случилось?
– В левом крыле внезапно прекратилась циркуляция гемоцианина, началась дегенерация ткани, немедленно достигнув критической степени. Вероятность аварии по вине конструкторов – одна десятая процента. Вероятность аварии по вине техобслуживания – тридцать процентов. Вероятность аварии в результате намеренного повреждения – шестьдесят восемь процентов. Прошу подождать… Регистрируются следы чужих протеаз… Вероятность диверсии пересчитана. Девяносто девять и шесть десятых процента.
– Диверсия… – пробормотал Дос-Сантос. – Но кому это может быть выгодно?
– Полноправ Дос-Сантос, у меня нет ответа на ваш вопрос. И все же, несмотря на исчерпывающие доказательства моей невиновности, закон требует, чтобы я предоставил вам метамедийный адрес моего производителя на тот случай, если вы захотите подать на него в суд. Довожу до вашего сведения, что фирма «Синерген» является дочерним предприятием «Примордиум чебол» и полностью подконтрольна ему.
– К черту! – Дос-Сантос уже вынимал аварийное снаряжение и припасы из яйцевидного шкафчика под крышей кабины. – Далеко отсюда до места?