Резюме сортировщика песчинок
Шрифт:
Что ж, думает она в правильном направлении.
– А это будет даже весело. Итак… на мне темно-серые бууты на высокой подошве. В них установлены терморегуляторы, так что даже в самую холодную погоду мои ноги в тепле, а сейчас, например, им не жарко. Но, на мой взгляд, самое замечательное в этой обуви— удивительной красоты швы, сделанные оранжевой нитью, – я вытягиваю ноги вперед, чтобы все желающие могли убедиться в точности описания.
– Поднимаемся выше. Брюки цвета пыльной травы. Не настолько широкие, чтобы смотреться мешковато, но и не настолько обтягивающие, чтобы
– Не надо, я услышала. Все, что нужно… наверное. А теперь мне задать вопрос, в ответ на который ты обязательно соврешь?
– Точно.
Она задумчиво колыхает темным облаком волос.
– Это сложнее, хотя… Вот. Да, то самое, что нужно, мне кажется… Расскажи, пожалуйста, про свой главный страх.
Передо мной вспыхивает улыбкая-второго. Желтые треугольники снова начинают дрейфовать на периферии зрения. Я несколько раз пропускаю рыжие пряди сквозь пальцы, дожидаясь, пока успокоится пульс, рванувший, будто спринтер на соревнованиях.
– Да, это… неплохой выбор. Чего же я больше всего боюсь? Мотыльков? Нет, надо что-то позаковыристей… А, знаю. На меня страшную жуть нагоняют хороводы. Как представлю этот круг синхронно двигающихся людей в разноцветных тряпках… Ух, даже по загривку холодом потянуло! Но где же я мог подцепить такую странную фобию – подумаешь ты. Сейчас расскажу. Однажды родители решили сводить меня на реконструкцию осенней ярмарки…
– Все, все, я думаю… да, я уловила. А теперь скажи еще раз, чего ты хочешь. В смысле, от этой встречи, от нас… Ты действительно хочешь объединиться для поисков Стрелка? Это не уловка, чтобы добиться чего-то еще?
Сообразительная девочка, подсказывать не пришлось. Не зря она меня всегда бесила меньше, чем остальные рыцуцики.
– И снова правильные вопросы. Да, я правда хочу только этого —сотрудничества в поисках Стрелка. Это не уловка и не отвлекающий маневр. Я понял, что той информации, которую можно выловить из Ноо, мне не хватит. Нужна еще и та, которую кто-нибудь доверчиво выболтает Инхо. И та, которую можешь получить только ты, с этим твоим слухом. И то, что хомопластик Венц способна узнать о человеке по его движениям. Даже странно, на самом деле, что при всех своих талантах вы до сих пор его не нашли… Может, вам как раз не хватало умного и злого меня. Сейчас, правда, скорее уставшего и раздраженного. Ты достаточно услышала, Юна?
– Достаточно, да. Но ты… ты ведь осознаешь последствия того, что дал мне эти… пробники?
И ведь она всерьез. Глаз черносмородиновый блестит почти сочувственно. Второй, наверное, тоже, но из-за волос мне его не видно. Несмотря на тяжелую голову и острое желание надавать почти всем присутствующим пинков, я хихикаю. Не вымученно, по-настоящему. Потому что Юна меня действительно насмешила.
– Ты… ты правда волнуешься, осознаю
Она еще раз задумчиво стукает кончиком пальца по носу. Как будто по камертону. И некоторое время слушает какой-то одной ей доступный звук. Потом говорит:
– Ну, вы же поняли, да? Я не точный прибор, и я не знаю, о чем он умолчал. Но то, что было сказано в ответ на первый вопрос и в ответ на третий… звучало очень похоже.
– Да сол-л-леный мармелад, дело ведь не только в том, насколько искренне он хочет нас использовать! – Рур возмущенно протыкает воздух острым подбородком. – Но и в том, хотим ли мы вообще иметь дело с ним и с этим его искренним…
– Хватит. Я понял. Дальше не интересно.
Я поднимаюсь из кресла, тяжеловато, но достаточно уверенно. Снова тру глаза, теперь уже точно красные.
– Подожди, Эф_Имер. Дальше может быть как раз интересно. Аушшш… – Венц импульсивно взмахивает рукой, на которую до этого успела намотать косу. Кривится, но продолжает:– Мне, например, как будущему хомопластику, раз уж ты это упомянул, очень даже интересно то, что я наблюдаю весь вечер. Замедленные движения, мелкие мышечные спазмы, проблема с фокусировкой взгляда… Проблемы со сном? Давно?
Отвечать я не собираюсь. И успеваю сделать пару шагов к выходу, когда она говорит кое-что… совсем уж лысому мантикору под хвост.
– Я бы посоветовала… Нет, лучше вот так: если тебе на самом деле необходимо искать Стрелка в нашей компании – подстригись. Чтобы прямо голая черепушечка. И будет тебе союз.
Друзья смотрят на Венц, кажется, даже с большим удивлением, чем я. Инхо открывает рот, но сразу же закрывает, так ничего и не сказав. Юна приподнимает уголки губ и задумчиво кивает. Белый, к моему удивлению, кивает тоже. А Рур прыскает:
– Огонь, Нишка! И этично, и практично. Он же никогда не согласится.
Я провожу рукой по роскошному хвосту, который ращу с восьми лет, и спрашиваю Венц:
– Но почему именно…Что, по-твоему, это будет значить?
– Немного меди. И залог, и жертва, – океаническим голосом гудит вместо нее Белый.
Венц же отвечает так, как часто делаю я сам – пожимает плечами. Возможно, у нее и есть какие-то профессиональные причины ставить мне такое условие. Но все же более правдоподобной кажется версия Рура – это сказано для того, чтобы меня взбесить. Взбесить аккуратно, дозволенным методом. Оставляя мне видимость выбора.
Я выхожу из архива без единого слова. Потому что сказать, что я о них думаю, всегда успеется.
Но сначала надо решить: готов ли я вывернуть эту ловушку так, чтобы вместо меня в ней оказались они сами?
Добравшись до своей комнаты, я сворачиваюсь клубком на кровати. Но через несколько минут вскакиваю на ноги, едва почувствовав, как гостеприимно распахиваются объятия сна. Скорее всего, очередного кошмара. Нет уж, пускай мухи и кости подождут меня еще немного.
Я начинаю вписывать шагами сложные геометрические фигуры в экономный прямоугольник комнаты.