Результат эксперимента
Шрифт:
— А у вас есть жених, Полина Сергеевна?
Ох, уж это любопытство!
— Нет, — ласково улыбнулась ученице, смотря на неё, а чувствуя на себе совсем другой взгляд, взрослый, мужской, испытывающий, притягивающий, подчиняющий.
— И у меня нет, — вздохнула девочка, расстраиваясь.
— Не переживай, скоро появится, и не один, — поспешила успокоить её и, понизив голос, поделилась наблюдением: — Кстати, видела, что тебя не раз защищал Влад от других мальчиков.
— Да? — глазки загорелись.
— Точно
— Что за Влад? Ангелок, а ну рассказывай.
— Кирилл, он хороший мальчик, не такой как ты, — заверила малышка, а у меня глаза увеличились от удивления.
— Что это значит? — не смогла удержать любопытство.
— Это Кирилл обещал научить меня, как надо вести себя с такими, как он, чтобы меня не обижали, — объясняла Ангелина со всей серьёзностью, что и засмеяться не могла, чтобы не обидеть.
Чёрт! Как оказывается всё просто: бабник лично учит малышку в будущем обходить себе подобных стороной. Три ха-ха!
— Чтобы я не поддалась… — продолжила девочка, но забыла что-то, и, почесав голову, обратилась к Дёмину: — Что там дальше?
— Не поддалась обаянию, — закончил Кирилл почему-то невесело.
Желваки заходили, челюсть сжата, руки крепче вцепились в руль.
— Правильно, Ангелина, стоит раз ответить на соблазнительную улыбку, как они сразу мнят из себя принцев, а на деле…
— Я вижу, у вас богатый жизненный опыт, Полина Сергеевна, — саркастически встрял в наш разговор водитель.
— Нет, небогатый. Просто в людях разбираюсь, — выдержала его взгляд.
— Какая вы разборчивая…
— А что такое соблазнительная улыбка? — задала вопрос Игнатьева.
— Красивая. Люди такой пользуются, когда хотят понравиться кому-то, — объяснила я.
— Понятно.
Мы уже въезжали в мой двор, ещё пара минут, и я выдохну с облегчением.
— Спасибо, что подвезли. До свидания, — попрощалась я.
— До свидания.
— Ангелок, посиди в машине, я попрощаюсь с Полиной Сергеевной.
Чёрт!
Как только мы вышли на улицу, Кирилл обошел автомобиль и стал ко мне очень близко.
— Может, всё-таки на мороженое?
— Спасибо за приглашение, но нет. Что-то я устала немного, — отвела взгляд.
— Почему ты меня избегаешь? — в этом весь Кирилл — прямолинейность его конёк.
— Потому что не вижу смысла во всей этой канители…
— Я тебе неприятен? — вглядываясь в мои глаза, спросил он.
— Н-нет… просто…
— Вот если просто, то почему бы не посидеть где-то в кафешке? Я же не в свою квартиру тебя тащу, а в кафе, да ещё и с ребёнком.
Он не понимает?! Для него Ангелина — способ манипуляции, но уже вечером Карина будет знать со всеми подробностями, с кем она ела мороженое, о чем говорили и над чем смеялись.
— Как-нибудь в другой раз, — размыто ответила я, но не тут-то было. Кирилл вцепился в мою фразу, и пообещал
— Пока, — улыбнулся он.
— До свидания.
— Точно! Ведь оно будет, — улыбка стала шире, а я лишь закатила глаза.
8 глава
Неделя восьмая
После каникул всё изменилось. До собрания я ни разу не видела Кирилла в школе, а стоило ему узнать, что именно я учитель Ангелины, как он зачастил забирать её после уроков.
Нет, это не надежда, не попытка найти влечение и разглядеть его интерес — это ТАК И ЕСТЬ! Именно я причина его появлений здесь. Мы обмениваемся лишь короткими приветствиями и взглядами, каждый раз отказываюсь от предложения подвезти. Но так противно от осознания, что я причастна к разгильдяйству Дёмина!
Интересно, его гражданская жена догадывается о его частых походах "налево"? Чем думают женщины, когда позволяют мужчине войти в их с ребёнком жизнь? Неужели они настолько слепы и наивны, что не замечают ничего? Или предпочитают молчать об этом, так как лучшего им не светит, по их мнению?..
Жаль, мне жаль неуверенных в себе женщин, готовых терпеть измены своего мужчины, лишь бы не быть одной. Это глупо!
Ещё Кирилл активизировался и в звонках, не было ни дня, чтобы он пару раз не набрал. В начале недели я ещё отвечала на звонки, обычно он начинал разговор об Ангелине, но потом переходил на обсуждения нас. Каких нас? На что он надеется?
Я подписала его номер, и перестала отвечать на входящие вызовы, но он не успокоился, и я заблокировала его. А он каждый день приезжал за девочкой и, как ни в чем не бывало, снова приглашал на свидание и всячески пытался коснуться.
Я уже привыкла к постоянным вибрациям браслета в его присутствии, иногда даже не замечала вовсе.
Несмотря на все мои мысленные запреты, я возбуждалась от одного взгляда на него. Достаточно ему улыбнуться или небрежно поправить чёлку, или от жары потянуться к верхней пуговице рубашки, чтобы двумя пальцами расстегнуть её, — я сразу впивалась в его действия взглядом и нуждалась в глотке холодной воды, чтобы потушить жар, зарождающийся внутри.
К концу недели я была на пределе, признаюсь только вам, если бы Кирилл взял за руку — ушла бы с ним. Куда угодно, лишь бы унять это наваждение, этот зуд в руках, жаждущих коснуться его тела. Неудовлетворённое желание выходило раздражительностью, я стала плохо спать, мне мешал браслет, одежда сковывала движения — всё бесило. На ночь стала принимать успокоительные, но результата это не приносило. Ведь я знала, что мне нужно для успокоения.
В пятницу в школе проходила выставка работ к празднику Пасха. Мои ученики готовились со всей ответственностью, и эта суматоха меня немного отвлекала.