Резидент. Часть 3
Шрифт:
Второй был худым ментом в старой серой форме и фуражке. Третий был в кожанке и кепке, он крутил ключи от машины. Таксист? А последний вообще был в генеральском мундире и фуражке. Причём форма совсем старая, чуть ли не царских времён, с крестами на груди.
Что же это значит?
— Заберу пластинку, — сказал мрачный мужик в костюме, похожий на ФСБшника. — Тут может быть записана какая-то инфа.
Технически да, можно записать цифровой сигнал даже на звуковой аналоговой пластинке, да и много чего ещё можно там выгравировать.
Ну а я вернулся в машину, думая над тем, что всплыло в памяти. И это же старая картина, из времён, когда Туман был моложе, в этом зале были только такие.
Почему Туман запомнил бандита, мента, таксиста и генерала? Это его агенты? Вряд ли. Но где вообще могли пересечься эти четыре таких разных человека из разных времён?
Ответ всплыл сам собой.
Кажется, я знаю, куда стоит съездить. Пока «Контур» ищет хвосты давно мёртвого Тумана, я смогу найти то, что он хотел спрятать.
Глава 17
С утра субботы полил дождь, и стало намного холоднее. Я надел вязаный свитер, тёмно-синюю ветровку с капюшоном, кепку и удобные кроссовки, после пошёл на автобус.
Никакие особые гаджеты не брал, ведь в том месте мало электроники, только телефон и наушники, для отвлечения внимания. Там пригодится собственная наблюдательность.
Людей мало, я сел у окна и включил свою привычную музыку в наушниках:
— Из чего же, из чего же, из чего же
Сделаны наши мальчишки?
Из ножей и из кастетов,
Из обрезов и пистолетов
Сделаны наши мальчишки…
Какой-то пропитый мужик, сидящий впереди, повернулся ко мне, пристально вглядываясь в глаза.
— Братан, — протянул он, и я почувствовал перегар. — Третьим будешь?
— А где второй? — спросил я, посмотрев на него.
— Найдём, — мужик пожал плечами.
— Не. Я на кладбище еду.
— А все там в итоге будем, — он повернулся вперёд и уснул.
Автобус начало подбрасывать, его голова болталась с такой силой, будто хотела оторваться, а у меня аж чуть пломбы не посыпались. Зато сон пропал целиком.
Сам я здесь никогда не был, но помнил по карте, где должна быть остановка. Огромный плюс такой памяти, что один раз посмотрел на карту и сразу запомнил, куда идти, не надо сверяться каждые пять минут. У Тумана даже целый зал с картами был, по всем городам, где он когда-то находился.
Но это не картины, и образы не такие яркие, поэтому некоторые изображения становились мутными. Так что в зале с картами его дворца памяти были и грязные листы бумаги, с которых всё стёрлось.
Надо же всё регулярно обновлять, чтобы не забыть, особенно такое. Поэтому я и хожу по всем залам, любуюсь картинами.
Ехать надо было долго, аж до конечной. Народ
Остановка представляла собой бетонную плиту, рядом с которой лежали старые окурки, чуть дальше была часовня и ворота кладбища. На плите стояла бабка, которая недобро посмотрела на водителя, пока тот шёл в деревянную будку туалета. Рядом с будкой лежала целая гора старых венков и пластиковых цветов.
Дул ветер. Здесь холоднее, чем в городе, и, как и на любом кладбище, было неуютно. Под ногами прокатилась смятая банка из-под пива. Грязно-серая собака помахала хвостом при виде меня, но это был не совсем дружелюбный жест. Она постояла, оценила меня и потрусила дальше в сторону кладбища.
Мне туда. Ведь только там могут быть все четыре человека из разных эпох, которых запомнил Туман, и с их могилами может быть связана головоломка. Я медленно пошёл в ту сторону, думая, правильно ли себя веду. Ведь никто и никогда не объяснял мне, как вести себя на кладбищах. Отец никогда не водил меня туда, а бабушка этих кладбищ вообще боялась. Так что был там ровно два раза, на их похоронах, но оба раза недолго.
Значит, буду смотреть, как ведут себя остальные, хотя людей не так много. Вообще, отец похоронен не здесь, как и бабушка, они в области, и там я давно не был. Хотя надо бы как-нибудь приехать и убраться.
А здесь у меня никого не было. Кроме тех четырёх личностей. Картину я видел перед глазами, и на ней были изображены бандит, мент, таксист и генерал. Вот их-то мне и надо здесь найти. Увижу могилы, пойму, как действовать, или вспомню.
— Ты к кому? — из-за ворот вынырнул пьяный, с неряшливой щетиной и с грязью на плече старой джинсовой куртки.
Он встал у меня на пути.
— Ну, раз вы живы, то не к вам, — спокойно сказал я.
— Нарываешься? — агрессивно спросил мужик.
По нему видно, что ему хочется конфликта, а меня принял за студента-снежинку, который сразу съедет при малейшем давлении. При этом не похоже, что он особо храбрый. Просто привык, что люди теряются. Но я таких ещё в детдоме повидался.
— Нарываетесь вы, — отрезал я. — И зря. Далеко тащить-то не придётся, если что. Так что давайте-ка вы своей дорогой пойдёте, дядя, — я навис над ним, но держал дистанцию.
Мужик задумался и отошёл, решив не продолжать. Я немного постоял, потому что заметил парочку и подумал, что мужик докопается до них, и мне придётся вмешаться. Но он пошёл по дороге дальше и вскоре скрылся из виду.
Дождик усилился, я запахнул куртку и пошёл внутрь территории. Помню, у нас в детдоме был один тип, всё бегал на кладбище и таскал оттуда конфетки. И это притом, что в детдоме кормили очень хорошо и сытно, но он был попрошайкой, и привычка осталась. Зато он всех угощал, но никто у него ничего и никогда не брал.