Резервный космодром
Шрифт:
Внутренний люк, наконец, скользнул в сторону, а вот вместо внешнего осталась огромная оплавленная по краям неровная дыра, размером побольше человеческого роста.
Вот куда попал разряд плазмы…
Трап естественно не выдвинулся, и Вадим спустился по аварийной лесенке, хлипкой и ненадежной, приходилось прижиматься к корпусу «Стилетто» невольно рассматривая иссеченную лазерными попаданиями, покрытую язвами от плазменных ожогов испещренную выщерблинами броню истребителя.
В эти секунды пришло теплое чувство к машине выдержавшей невероятную по напряжению
Скольких они потеряли?..
Ноги коснулись земли, и Рощин без сил опустился на оплавленный стеклобетон, взглянул на укрытое дымкой испарений утреннее солнце, ощущая ненормальное отчуждение, равнодушие ко всему миру, — это был не покой, а именно отчуждение, когда четко и недвусмысленно понимаешь, что жизнь, или быть может душа, дающая силы жить, остались там, среди холодных россыпей звезд, горячечных вспышек ураганного огня лазерных батарей и плазмогенераторов противника, среди рвущих броню очередей импульсных орудий, среди схватки между горсткой истребителей и сонмищем вторгшихся в систему Алексии механоформ.
Взлетно-посадочное поле вновь содрогалось от басовитого гула планетарных двигателей, Вадим хотел приподнять голову, чтобы взглянуть, кто садиться вслед за ним, но не смог — не хватило сил, зато до обоняния внезапно дошел пряный запах травы и земли, — среди остекленевшей равнины чудом сохранился фрагмент газона, безжалостно вспаханной колесными шасси его «Стилетто»…
Жизнь.
Как она пуста и прекрасна.
Окснер… Он никогда больше не увидит галактлейтенанта, потому что «пятерку» разорвало взрывом у него на глазах, и у Давида не было шансов катапультироваться.
Он все же приподнял голову.
Садилась «тройка» галактлейтенанта Положенцева.
«Стилетто» даже не выпустил шасси, лейтенант направил изуродованную машину на полосу и сел «на брюхо», высекая снопы искр, оставляя за истребителем глубокую дымящуюся борозду.
Рощин не помнил, как вскочил на ноги и бросился к севшей в аварийном режиме «тройке» Положенцева.
Со всех сторон звучали лишние, неуместные в роковой зловещей наступившей вдруг тишине сирены, группы пожарных и медицинских сервомеханизмов мчались к изуродованному «Стилетто», но первым у истребителя оказался Рощин.
Он по прежнему был в скафандре, только откинул забрало боевого шлема, и даже не попытавшись задействовать автоматику севшей машины, пользуясь молекулярными присосками, полез прямо по горячей роняющей окалину броне, — Саша по какой-то причине не сумел задействовать атмосферные двигатели и совершил посадку на аварийном приводе планетарной тяги.
Наверху, в средней части машины, где под многослойной броней располагалась пилотажная кабина, зияла дыра.
Верхние сегменты брони истребителя оказались пробиты, разломаны, разорваны, превращены в уродливые, кажущимися неправдоподобными клочья, — до этого момента Рощин не мог себе даже представить, что керамлит можно изуродовать подобным образом.
Он, не колеблясь, стал спускаться в пробоину, оказавшись под сводом
— Саша, живой?!..
Секунда тишины показалась Вадиму вечностью, а когда пришел слабый, едва слышный ответ сердце едва не остановилось в груди от неистовой радости.
— Живой…
…
Положенцева извлекали из намертво заклинившего противоперегрузочного устройства минут пять, не меньше, и все это время, он, не отрываясь, смотрел в глаза Рощину и говорил, слабым, прерывистым голосом, словно боялся не успеть высказать все мысли, что накопились в бою:
— Вадим… Мне удалось отсканировать истребитель Роя… я подошел к нему метров на тридцать… Внутри не сканируется ничего живого. Они — чистые киберсистемы… Механоформы… — Он умолк собираясь с силами, на губах Саши внезапно выступила кровь, вообще, то, что он остался жив и сумел посадить «Стилетто» граничило даже не с чудом, а какой-то запредельной для понимания мистикой… В рубке большинство приборов были попросту уничтожены, и галактлейтенант вел истребитель на посадку, применяя исключительно прямую мнемоническую связь с уцелевшими, подсистемами.
— Я сумел отсканировать некий командный центр… — вновь заговорил Положенцев, собравшись с силами. — Ты понимаешь меня Вадим?.. Ответь — понимаешь?
— Да. Говори спокойнее. Тебе сейчас нельзя…
— Мне сейчас все можно… — слабо усмехнулся окровавленными губами Антон. — Запомни, управляющий узел расположен в хвостовой части машины. Ищи — не найдешь. Там даже выступа обшивки нет… Вот возьми… — Он сумел поднять руку и вытащить один из чипов постоянного запоминающего устройства своего боевого скафандра. — Здесь все данные сканирования… С ними возможно бороться на равных. Нужно только перепрограммировать системы огня а когда берешь управление на себя целиться в определенную точку… Одно попадание и все. Уже не противник, а просто масса металлокерамики…
— Саша, я все понял. — Вадим взял микрочип, не упомянув, что нет больше истребителей, о которых говорил Положенцев, зато появились новые проблемы.
Спирали, снижающиеся в атмосфере Алексии, и похожий на дольку апельсина огромный сегмент, отделившийся от базового корабля иной расы.
Глава 7
Полярная станция южного полюса Алексии.
Девять часов утра местного времени…
Там, куда ее привезли, искрился снег. Замерзшее море дыбилось торосами льда, со стороны синевато-белого, ослепительного простора дул сильный, пронизывающий жгучим холодом ветер.
Небо сиреневое, ясное, безоблачное опрокидывалось над головой хрустальным куполом, и тем удивительнее выглядели искрящиеся в воздухе мелкие, колючие снежинки.
Наверное, частицы ледяной крошки, приносимые ветром, — подумала Инга, зябко, безрезультатно кутаясь в нелепое, не подходящее ей по размеру пальто.