Резервация.7 эпизод.Финал
Шрифт:
– Именно тут и заканчивается твое путешествие, не так ли?
Антон посмотрел на старика. Тот сидел к нему спиной, скрестив ноги, и зачерпывал горсти раскаленного песка. Пропускал между артритных пальцев и снова набирал полные ладони.
Вокруг, словно застывшие волны, бились о развалины домов песчаные дюны резервации. Желтая, раскаленная пасть, вновь раскрывалась перед Антоном кошмарной воронкой. Душным, липким сном, из которого ему так и не удалось выбраться.
Он утер пот, застилавший глаза.
Старик сидел на
Мы зарыли его здесь, - подумал он про старика. – А теперь он выбрался. Как жук, перебирая лапками…
На старческом лице виднелась кровь. Красные щупальца, ползущие от виска, обнимали часть щеки и шею. Крови было много, но она уже запеклась на солнце. Походила на застывшее, засахаренное варенье со дна банки.
Гай стрелял в него, - вспомнил Антон. – Там, на пустыре. Подальше от людских глаз. Но старик к тому времени был уже мертв несколько дней. Или недель.
– Именно тут и заканчивается твое путешествие, не так ли? – снова проговорил старик.
– Нет, - ответил Антон. – Кто ты такой?
– Лев Кёниг, - сказал старик. – Вот там, - он поднял трясущуюся руку и указал на развалины зданий. Антон проследил за старческой рукой, щурясь от яркого солнца – в выбитых окнах, словно в темной воде, плыли мертвые детские лица.
– Что там?
Старик опустил руку и снова зачерпнул песка.
– Вавилоны, - он помолчал. Его голова, то и дело опадала на грудь, как будто он засыпал. – Сны, - сказал старик, - порой реальнее, чем настоящая жизнь.
– Ты не спишь, - Антон подошел ближе. Ему хотелось заглянуть в лицо старику. Убедиться, что это Кёниг.
– Нет. Я не сплю, - согласился старик. – Спишь ты.
Он повернул голову. Его глаза были закрыты. Но сомнений не осталось – тот же человек смотрел на Антона с закопченной листовки, подшитой к делу об убийстве. Лев Кёниг – владелец королевских пивоварен, завсегдатай парламента. Это определенно был он. Но что-то тут не клеилось. Казалось обманом. Ведь они зарыли тут подделку, двойника. Так как же настоящий Кёниг мог оказаться здесь?
– Кто ты такой? – снова задал вопрос Антон. Он смотрел на старика, выискивая в нем что-нибудь чуждое. Разглядывал его руки, стараясь заметить под кожей витки стальных тросов.
Кёниг снова поднял руку. Его скрюченный палец опять указывал на развалины.
– Там, - сказал он. – И заканчивается твой путь, не так ли?
В темных окнах плыли детские лица. Белые пятна. Словно дыры от пуль.
– Вавилоны? – спросил Антон.
Старик отвернулся от него. Теперь Антон видел только его профиль, залитый кровью от выстрела.
– Мертвые дети, - сказал Кёниг. – И он, - его трясущийся палец указал на темный проем двери. – Он тоже там. Вместе с ними.
В
– Что это за тварь? – прошептал он и потянулся к кобуре, но вспомнил, что давно лишился пистолета. Он посмотрел на старика. – Зачем ты искал Вавилоны? Ты искал его?!
– Именно тут, - снова повторил старик, - и заканчивается твой путь.
Он боится открыть глаза, - понял Антон. – Боится того, что увидит.
– За что они убили тебя?
– Сны, порой, реальнее, чем настоящая жизнь.
– Но ты не спишь, - сказал Антон. – Ты умер.
Старик повернулся к нему и открыл глаза. Его роговица была мутной, как бывает у трупов. И где-то там, в этой мути, плавал деформированный зрачок, похожий на кошачий глаз.
– Но если я умер, тогда что тут делаешь ты?
У Антона заломило в боку. Он схватился за больное место и понял, что истекает кровью. Попытался зажать рану, но кровь лилась сквозь пальцы горячими ручейками.
– Твою мать, - он опустился на колени. Кёниг смотрел на него с интересом. Разглядывал мертвым взглядом.
– Сожми свой глаз, - сказал старик.
– Что?.. – выдохнул Антон.
– Сожми свой глаз! И ты поймешь…
Рукой, заляпанной в крови, Антон сдавил себе глаз. И на секунду увидел бездну. Огромное, темное пространство, в котором вращалось бесчисленное количество галактик. А потом Антон сблевал. И понял, что кто-то подставил ему ведро. И он уткнулся в него, и вся та бездна, открывшаяся ему, оказалась замкнутым пространством оцинкованного ведерка. Он оторвался от затхлой темноты и посмотрел на старика. Тот глядел на него не мигая.
– Что я должен был увидеть? – откашлявшись, спросил Антон.
– Бездну.
– Я увидел ее.
– Ты видел ведро с блевотиной, - сказал старик. – Не такой бы ты хотел видеть загробную жизнь. Посмотри.
Он развернулся к Антону. Вполоборота, но этого хватило, чтобы стал заметен черный шрам, пролегающий по дряблому телу - от горло до пупа.
– Что они с тобой сделали?
– Когда я закрываю глаза, я вижу бездну, - ответил Кёниг. – Я падаю сквозь нее и не чувствую больше ни стыда, ни боли. Но когда я открываю глаза, я вижу это. Его. Тех мертвых детей. Я снова возвращаюсь в резервацию. В этот ад.
– Что делают в Вавилонах? Что внутри у всех этих детей? Что внутри у тебя?
– Я не знаю, - ответил старик. – Я видел бездну, когда они делали это со мной. Когда она это делала.
– Она? – переспросил Антон.
– Она. Часть его…
Они вдвоем посмотрели на темный дверной проем. Фигура все еще стояла там. Сверлила их взглядом. Охраняла свою территорию.
– Ты должен уйти, - сказал Кёниг. – Здесь место для снов.
– Ты умер.
– Сны порой, реальнее, чем настоящая жизнь.