Резерв высоты
Шрифт:
– Сколько запасных, товарищ капитан? - спросил Сергей.
– Кроме вас, трое.
– Шансов немного, но будем стараться! - ответил Сергей за обоих.
Анатолий знал, что такое запасной. Он играл в футбол, не раз выступал в роли запасного, поэтому понимал, что самая короткая дорожка, ведущая в основной состав, - это постоянные напряженные тренировки.
Утром следующего дня они начали летать вместе с "избранными". Лейтенанты посматривали на сержантов свысока, однако старания двух друзей принесли свои плоды. Есина и Фадеева
В ожидании отправки на фронт Фадеев написал письмо родителям и через несколько дней получил ответ. Отец писал:
"Здравствуй, сынок!
...Нападение фашистов тревожит всех советских людей, и меня как старого солдата, тоже. Одно скажу: на Русь хаживали многое, но не все уносили ноги обратно. Русь умеет защищаться, и сильна она своим единством. Если сейчас, в трудную для нашей Родины годину, все станут плечом к плечу для отпора врагу, мы выстоим и победим. Если нет, на что Гитлер и рассчитывает, нам удачи не видать. Как я понял из твоего письма, ты стремишься на фронт. В твоем возрасте и мы когда-то ходили в походы. Но сейчас отцовское сердце щемит, а материнское разрывается на части только при одной мысли, что ты скоро вступишь в смертельную схватку с фашистами. И все равно мы благословляем тебя на священную войну. Защита семьи, государства - это великая честь и почетный долг каждого мужчины!
Природа более благосклонна к мужчинам, она им предоставила возможность стяжать себе славу на поле брани, а женщинам уготовлена другая участь отрывать детей от сердца и ждать...
Уверен, ты не уклонишься от опасности и не опозоришь наши с матерью седые волосы. Но болит сердце о другом - готов ли ты к бою? Военное ремесло не только опасное, но и очень трудное. Голову сложить легко, а защитить Родину и победить врага много сложнее, Готовься, сынок, побеждать в бою..."
Фадеев дочитал письмо отца, приписку матери, двоюродной сестренки, гостившей у них, и глубоко задумался.
"Военное ремесло". Какое точное определение! В этом отец, полный георгиевский кавалер и кавалер ордена Красного Знамени, разбирается. Итак, учиться. И Анатолий снова шел к своему "ишачку", снова взлетал в голубое небо, снова и снова отрабатывал очередные элементы воздушного боя.
За два дня до отлета на фронт Анатолий отпросился у Богданова и поехал в Ростов к Нине. Увидев его, она засияла:
– Толька, я давно жду тебя! Как я рада твоему приезду!
– Раньше никак не мог, дел по горло. А где Надежа Петровна, что слышно о Дмитрии Федоровиче?
– От папы никаких вестей, - сразу помрачнела Нина, - а мама дома. Пойдем, она будет рада видеть тебя.
Анатолий подумал иное, но ничего не сказал. Постучав в дверь, они вошли в комнату Надежды Петровны.
– Здравствуй, Толя! Почему один?
Нина взяла сумку, шепнув матери и бросив на ходу Фадееву: "Я скоро вернусь", вышла.
– Сергей не смог приехать, война, двоих сразу не отпускают, - ответил Анатолий на
– Война, война! Что вы знаете о войне? - с каким-то подчеркнутым пренебрежением сказала Надежда Петровна. - Смотрю на людей и удивляюсь: бросились в драку, как петухи. Надо разобраться, почему немцы пошли на нас войной. Может, мы что-то делали не так...
– Мне трудно спорить с вами, Надежда Петровна, вы - человек опытный, немецкую литературу в подлиннике читаете. Но в одном я не согласен, сдержанно начал Анатолий. - Враг напал на нашу страну, истребляет советских людей, уничтожает все, что может, а вы говорите, что надо разобраться. В чем разбираться? Кто - первый напал? Всем ясно - немцы. Пока мы будем "разбираться", немцы до Ростова дойдут.
Надежда Петровна устремила удивленный взгляд на Фадеева и, пропустив мимо ушей его доводы, продолжила:
– Немцы - это не самое страшное, вот когда свои друг в друг начнут стрелять - будет хуже.
– О чем вы говорите, Надежда Петровна?! - возмутился Анатолий.
– Посмотрим, - ответила она и тут же перевела разговор на другое: Нина каждый день ходит в военкомат и собирается поехать в Москву.
– Зачем?
– Чему-то учиться, чтобы потом уехать на фронт. Она думает, что без нее там не обойдутся!
– Сейчас вся молодежь стремится на фронт, - попытался заступиться за Нину Анатолий.
– Вы-то сами не торопитесь на передовую, занимаетесь лишь обучением тех, кто должен туда пойти.
Анатолий молча принял упрек. Она и раньше к нему не благоволила, сейчас тем более. Что делать? Сказать правду Анатолий не мог. Ответил коротко:
– Я солдат, обязан служить там, где прикажут.
– Надо Нине внушить, чтобы она прежде всего окончила университет, а это недоразумение, война, скоро закончится.
– Немцы взяли Минск, рвутся к Ленинграду и Москве, когда закончится война, говорить пока трудно.
– Все это у вас газетное. Люди стали злыми и разжигают страсти, настаивала на своем Надежда Петровна.
Как всегда, стремительной походкой вошла Нина и, не таясь от матери, села рядом с Анатолием, положила руку ему на плечо.
– Толя, как здорово, что ты сегодня здесь!
Он поднял голову и встретился взглядом с Надеждой Петровной. Возмущение, неизвестный доселе огонь, досада - все это прочел он в ее глазах, но ровный голос совершенно не соответствовал ее внутреннему состоянию.
– Нина, ты задушишь Толю, он не привык к таким нежностям.
Если бы Анатолий не видел ее глаз, он принял бы эти слова за чистую монету.
– Мамочка, в городе толпы беженцев, люди идут с узлами, мешками, по улицам гонят коров, овец... Такое творится! - начала рассказывать Нина, выкладывая из сумки покупки. Надежда Петровна перебила ее:
– Не видела. Я редко выхожу на улицу. Ты должна лучше меня все знать, сказав это, мать ушла в другую комнату.
Анатолий с Ниной уединились в кабинете отца.