Рейтинг
Шрифт:
Когда сидел в каталажке два года назад, хоть поспать было на чем.
С днем рождения, Гуляка.
— С днем рождения, Александр.
Весь потолок куба вмиг наполнился ярким светом. Спросонья не сразу сообразил, услышал ли он действительно этот мягкий мужской голос, или он ему приснился. Встрепенулся, жмуря глаза. В кубе по-прежнему был сам.
— Спасибо за поздравление и теплый прием. Приглашаю в гости, выпить, закусить… Отметить в общем. Как раз вас только не хватает. — Несмотря на сарказм сказанных слов, просидев сутки взаперти и неведении, он
— Извините за некоторые неудобства, но вы сами частично в них виноваты, — продолжал незнакомый голос. — Надеюсь, уже прошло достаточно времени, и действие выпитой вами таблетки закончилось. Думаю, что вы отнесетесь к моим словам серьезно, и не будете делать лишние телодвижения и совершать ненужные поступки.
— Кто вы? — Саша огляделся по сторонам в поисках динамика или видео-устройства.
— Мое имя вам ничего не скажет. Можете считать меня посредником между вами и тем, кто имеет к вам деловое предложение.
— Деловое предложение обычно делают в других условиях.
— Я понимаю, но в других условиях вы бы не согласились.
— Не факт, что соглашусь сейчас.
— Согласитесь.
Светящийся потолок куба оказался одним большим сетевым экраном. Свет в нем погас, но вместо него появилось изображение Тины. Создалось впечатление, что Тина находилась в таком же кубе, только будто перевернутом вверх ногами. В ее кубе, видимо, тоже был сетевой экран на потолке. Посмотрев вверх, Саша встретился с ней взглядом.
Пока он пытался сообразить, что все это значит, голос продолжил:
— Если не согласитесь, случится непоправимое.
На экране стало видно, как в кубе в нескольких местах на стенах открылись отверстия, из которых как из брандспойтов одновременно с разных сторон хлынули мощные потоки воды. Завихрения воды подхватили Тину, сбив с ног и накрыв с головой. Куб заполнился доверху за считанные минуты, не оставив девушке ни одного шанса на выживание. Саша оцепенел, не в силах оторвать взгляд от потолочного эксета. У него перехватило дыхание будто захлебнулся он сам. К горлу подкатил ком.
Через мгновенье включилась обратная перемотка. Вода в кубе ушла в стену, а Тина, или ее голограмма, бог ее знает что, уставилась на него ошарашенным взглядом.
Саша потерял способность двигаться. На минуту, или две. Картинка промелькнула так быстро, что мозги не успели среагировать, зависнув от избытка информации, предлагаемой для обработки.
Что за чушь? Кто? Зачем?
Почувствовал, как дрожь прокатилась по телу, будто при ознобе.
— Подумайте, — снова прозвучал голос и изображение на потолке пропало. Вместе со светом.
Это уже слишком… Перебор, черт побери! За последнее время Гольдштейн с Ломовым не без участия Аси неоднократно устраивали ему проверку на психологическую выдержку. Ася моделировала ситуации со свойственной ей безжалостностью электронного процессора. Они перестраховывались на тот счет, если в центре управления он встретит фантом условного противника. Но все условные события происходили в красном лабиринте, никак не в обычной жизни. Он четко знал, что находится в симуляторе, охраняемом пятью уровнями защиты. Неожиданно выключали свет,
— Гольдштейн, мои мозги и не такое выдержат! Кончай издеваться! У меня день рождения! Вы там все совсем обалдели, что ли? — выплеснул эмоции в вентиляционное отверстие. — Незабываемый день! Спасибо! Подарок, то что надо! Хрен я тебе соглашусь! Ты это хотел услышать? А за мокрые штаны и подглядывание в туалете могу и по морде дать! И не посмотрю, что ты большой начальник! И карточку свою можешь в задницу себе запихнуть. Я говорил, что уеду к отцу? Думаешь, я шутил? Жил как-то раньше, и сейчас проживу без твоей сраной карточки!
Эмоциональный всплеск снова возымел влияние.
Двери в кубе открылись, и на пороге предстал тот же военный, которого пришлось встретить ранее в коридоре.
Жестом он предложил выйти.
В тот момент Саша Линник практически был уверен, что его злоключения на этом закончились. Он вышел из куба, смерив своего конвоира презрительным взглядом. Конвоир жестом указал направление и подтолкнул в спину.
Несколько поворотов коридора привели в просторную комнату с мебелью. Была надежда увидеть здесь Гольдштейна или Ломова, но взамен увидел полноватого мужчину средних лет, важно восседающего в массивном кресле. Две большие залысины обнажали высокий лоб с глубокими продольными морщинами. Судя по белоснежной рубашке и строгому серому костюму лысеющий мужичок не был военным. Его лицо показалось знакомым, но где и при каких обстоятельствах они встречались, вспомнить было сложно.
Конвоир подтолкнул к дивану напротив.
Саша присел на мягкий диван, не отрывая взгляд от сомнительной личности в кресле.
— Так вы отказываетесь даже не узнав от чего? — голос был тот же, что и в кубе.
— Да.
Собеседнику такой ответ явно не пришелся по душе. Он нахмурился и продольные морщины на лбу превратились в одну глубокую складку.
— Вы, наверное, не до конца осознаете свое положение.
— Я все осознал, готов исправиться, забыть про небору и отправиться домой, поскольку в день своего рождения хотел бы находиться там, а не на очередной проверке Гольдштейна.
— Вы ошибаетесь. Это не проверка названого вами человека. Мы расстанемся после того, как вы выполните одну услугу.
— Хорошо, — Саша собрал остатки самообладания. В том, что это проверка, он уже не сомневался. — Я выслушаю вас после того, как мне дадут возможность чем-то прикрыть мой голый торс и хотя бы тапки на ноги.
Строя план дальнейших действий, оценил окружающую обстановку. Дверь обычная, если действовать быстро, могут не успеть заблокировать. У конвоира в руке шокер с ремешком на запястье, снять не просто. Небольших предметов в комнате нет. Кроме кресла и дивана закрытый шкаф в стене, припаянный к полу пустой стол. Даже табуретки не было, которой можно было бы обороняться.