Рейнеке-лис

Гёте Иоганн Вольфганг

Он и силен и свиреп. Я ни за что бы на свете

С ним не решился отправиться в путь. Но теперь-то, конечно,

С вами охотно пойду я. Завтра же утром пораньше

Мы соберемся в дорогу. Пожалуй, так будет разумней».

Гинце ему возразил: «Было бы лучше, положим,

Сразу же, с места в карьер, ко двору нам и двинуть.

Светит над степью луна, дороги все сухи, спокойны…»

Рейнеке снова: «Я нахожу путешествие ночью

Небезопасным: днем и дорогу иной

вам уступит,

Ночью ему попадитесь, – кто знает, чем кончится встреча!»

Гинце решился спросить: «Ну, а если б я, дядя, остался, —

Чем, позвольте узнать, мы закусим?» А лис отвечает:

«Мы пробавляемся плохо. Но раз вы решили остаться,

Свежие соты медовые дам вам, – достану отборных».

«Отроду их не едал, – пробурчал обиженно Гинце. —

Если другим угостить вы не можете, дайте хоть мышку:

Мышью вполне удовольствуюсь, мед – для других сберегите…»

«Что? Вы любитель мышей?! – Рейнеке вскликнул. – Серьезно?

Этим я вас угощу. Поп тут живет по соседству.

Хлебный амбар у него, а мышей в этом самом амбаре —

Возом не вывезешь! Поп, я слыхал, огорчается очень:

«Нет, говорит, от мышей ни днем и ни ночью покоя…»

Гинце сболтнул опрометчиво: «Сделайте мне одолженье,

К мышкам меня отведите: ни дичь, ни все остальное

Так не люблю, как мышатину». Рейнеке даже подпрыгнул:

«Ну, вы, значит, имеете великолепный ужин!

Раз я уж выяснил, чем угодить вам, давайте не мешкать…»

Гинце поверил, – пошли они оба, приходят к амбару,

Стали под глиняной стенкой. Рейнеке в ней накануне

Ловко лазейку прорыл и у спящего патера выкрал

Лучшего из петухов. Мартынчик, любимое чадо

Богослужителя, месть изобрел он у самой лазейки

Петлю очень искусно приладил в надежде, что с вором

За петуха разочтется, как только придет он вторично.

Рейнеке это узнал, на примете держал, и сказал он:

«Милый племянник, влезайте-ка прямо в дыру. Я останусь

Здесь караулить во время охоты. Мышей нагребете

Целую кучу в потемках! Вы слышите писк их задорный?

Вволю наевшись, назад вылезайте, – я вас дожидаюсь.

Нам в этот вечер нельзя разлучаться, а утром пораньше

Выйдем мы с вами – и путь скоротаем веселой беседой».

«Значит, – спросил его кот, – влезать я могу без опаски?

Ведь иногда и священник недоброе может замыслить…»

Рейнеке-шельма его перебил: «Кто бы мог заподозрить

В трусости вас? Возвратимся домой, – там радушно, с почетом

Примет вас женушка наша и чем-нибудь вкусным накормит,

Правда, не будет мышей, но… чем богаты – тем

рады».

Кот между тем, пристыженный лисьей насмешливой речью,

Лихо метнулся в дыру – и сразу же в петлю попался.

Вот как Рейнеке-лис угощал гостей простодушных!

Только почувствовал Гинце прикосновенье веревки,

Так и шарахнулся сразу назад, перепуганный насмерть.

Слишком силен был прыжок, – и петля стянулась на Гинце!

Жалобно Рейнеке звал он, который злорадно снаружи,

Все это слыша, язвил, просунувши морду в лазейку:

«Гинце, понравились мыши? Упитанны? Или не очень?

Если б Мартынчик узнал, что вы его дичь уплетали,

Он бы горчицы принес вам; он очень услужливый мальчик.

Что?! При дворе это принято – петь за столом? Сомневаюсь!

Если б в такую ловушку, в какую вас я пристроил,

Также попался мне Изегрим, он бы за все свои козни

Полностью мне заплатил!» Тут Рейнеке-плут удалился…

Надо сказать, что он хаживал часто не только на кражи:

Прелюбодейство, убийство, грабеж и предательство сам он

Даже грехом не считал и подобное что-то задумал,

Фрау Гирмунду решил он проведать с двоякою целью:

Выпытать прежде всего, в чем, собственно, жалоба волка,

А во-вторых, он намерен был возобновить с ней интрижку.

Изегрим был при дворе, – как не использовать случай?

Нечего тут сомневаться: ведь именно склонность волчицы

К нагло-распутному лису зажгла всю ненависть волка…

Рейнеке к даме пришел, но как раз не застал ее дома.

«Ну, байстрючки! – сказал он волчатам. – Ни больше ни меньше!»

Мило кивнул малышам и ушел по другим он делишкам.

Утром чуть свет возвратившись домой, Гирмунда спросила:

«Не заходил ли ко мне кто-нибудь?» – «Да вот только что вышел

Дяденька Рейнеке, крестный, – хотел побеседовать с вами.

Всех нас, как есть, почему-то он называл байстрючками…»

«Что?! – закричала Гирмунда. – Он мне ответит!» И тут же

Бросилась вслед за нахалом – с ним рассчитаться. Знакомы

Были ей лисьи дорожки. Настигла – и крикнула гневно:

«Что это?! Что за слова?! Что за бесстыжие речи?!

Как вы, бессовестный, смели так выражаться при детях?

Каяться будете!..» Так раскричалась она и, свирепо

Зубы оскаля, вцепилась в бороду лису. Узнал он

Силу зубов ее острых! Бегством спастись он пытался, —

Фрау Гирмунда за ним. История тут получилась!

Старый заброшенный замок поблизости был расположен;

Оба влетают туда и в башне одной обветшалой