Рейнеке-лис
Шрифт:
Всякий ведь скажет: «Да что с королем? Как?! Он водится снова
С Рейнеке, им же недавно к повешенью приговоренным,
Да и помимо того — отлученным папой от церкви?»
Ваше величество, видите сами — никак невозможно».
«Верно! — король согласился— этого я не предвидел.
Раз отлучен ты от церкви, идти мне с тобой неудобно.
Лямпе или другой кто-нибудь доведет нас до места.
Ну, а намеренье снять отлученье с себя я считаю
Делом
Завтра чуть свет отправляйся: мешать не хочу богомолью.
Вы, как я вижу, решили вступить на стезю исправленья.
Благослови вас господь совершить путешествие ваше!»
Песнь Шестая
Так вот Рейнеке снова попал в королевскую милость.
Сам же король шагнул, поднялся на высокое место —
И со скалы обратился к собравшимся тварям с приказом
Смолкнуть и на траве, соответственно роду и званью,
Расположиться. Рейнеке рядом стоял с королевой.
Речь короля была поначалу весьма осторожна:
«Смолкните все и внимательно слушайте, птицы и звери,
Слушайте все — и бедняк, и богач, и великий, и малый,
Вы, все бароны мои, все придворные, все домочадцы!
Рейнеке тут под моею эгидой стоит. Мы недавно
Вешать его собирались, однако он тайны такие
Здесь нам открыл, что ему я поверил и, по размышленью,
Милость вернул ему. Также супруга моя, королева,
Очень просила о нем. Я снова к нему расположен,
Полностью с ним примирился — и жизнь даровал ему снова
И достоянье. Мой мир ему будет отныне защитой.
Вам же я всем объявляю — и смертью ответит ослушник:
Рейнеке чтить вы должны, и жену, и детей его также,
Где б они впредь вам ни встретились, будь это днем или ночью.
Жалоб на Рейнеке даже и слушать я больше не стану:
Все, что дурного он сделал, то навсегда миновало.
В будущем он, несомненно, исправится. Завтра же утром,
Посох с котомкою взяв, он паломником в Рим отбывает,
А уж оттуда — и за море. Он не вернется, покамест
Всем совершенным грехам отпущения там не получит…»
Злобно кот Гинце при этом заметил медведю и волку:
«Ну, пропадай все труды и все хлопоты! Если бы только
Быть мне подальше отсюда! Коль Рейнеке в милости снова,
Пустит он в ход, что угодно, а нас, всех троих, уничтожит.
Я уже глаз потерял — теперь за другой опасаюсь!»
«Дорог, я вижу, хороший совет!» — отозвался тут Браун.
Изегрим-волк проворчал: «Непонятная вещь! Не пойти ли
Нам к самому государю?..» Пред венценосной
С Брауном вместе предстали они и угрюмо и долго
Против Рейнеке всё говорили. Король рассердился:
Где у вас уши? Ведь я же сказал, что вернул ему милость!»
Гневно он это сказал и немедля велел их обоих
Взять, связать, запереть! Ведь он отлично запомнил
Все, что услышал от Рейнеке-лиса об их заговоре.
Так за какой-нибудь час решительно все изменилось:
Рейнеке был спасен, а его обличители были
Посрамлены. Он все дело так повернуть ухитрился,
Чтобы шкуры кусок с медведя содрали размером
Фут в длину и фут в ширину — для пошивки котомки.
Кажется, это и все, что паломнику нужно в дорогу.
Только б еще сапожками снабдила его королева:
«О госпожа моя! Если отныне я ваш богомолец,
То поспособствуйте мне богомолье свершить поуспешней.
Изегрим носит две пары отличных сапог. Справедливым
Было бы, чтобы хоть пару он мне уступил на дорогу.
Вам, госпожа моя, стоило б лишь намекнуть государю.
Фрау Гирмунде достаточно тоже одной только пары, —
Ведь, как хозяйка, почти безотлучно сидит она дома».
Просьбу такую сочла королева вполне справедливой.
«Да, — благосклонно сказала она, — им хватит по паре».
Рейнеке шаркнул ногой и признательно ей поклонился:
«Лишь получу я две пары сапог, уж мешкать не стану.
Все же добро, что свершить я, как пилигрим, там сподоблюсь,
Богом зачтется и вам и моему государю.
На богомолье за всех надлежит нам усердно молиться.
Кто нам оказывал помощь. Господь да воздаст вам за милость!»
Так и лишился фон Изегрим пары передних сапожек,
Снятых по самые когти. Не пощадили, конечно,
Также и фрау Гирмунду — без задних сапожек осталась.
Так они оба, кожи с когтями на лапах лишившись,
Жалкие, с Брауном вместе лежали, мечтая о смерти.
Наглый ханжа между тем, получив сапоги и котомку,
К ним подошел и особенно стал над волчихой глумиться:
«Милая, добрая, — он ей сказал, — полюбуйтесь, как впору
Ваши сапожки пришлись! Надеюсь, они мне послужат.
Много хлопот вы затратили, чтобы меня уничтожить,
Но постарался я также и, видимо, небезуспешно.
Вы ликовали недавно — очередь снова за мною.
Так уж ведется на свете, приходится с этим мириться.
Я же в пути, что ни день, вспоминать с благодарностью буду
Родичей милых: ведь вы поднесли мне сапожки любезно.